Не в добрый час. Повесть

Марина не торопясь сделала глоток и обратилась к Яру:

– Что бы ты ни думал, я хороший специалист. И хотела бы предложить тебе вернуться к беседам. Всё-таки, они имели смысл.

Марина сделала еще глоток, выдержала паузу и продолжила:

– Я бы хотела передать тебя одному специалисту, он гениален. Я обещаю не вмешиваться в процесс. Ему мы не скажем о том, что знакомы. Обсуждать тебя с ним мы не будем. Я просто хочу быть уверена, что с тобой все в порядке.

– Марина, хватит! Просто оставь меня в покое! Не нужно меня никому передавать.

– Постой, но тебе же на терапии лучше. Если бы я еще могла, не беспокоя тебя, контролировать лечение!

Яра передернуло. Слова Марины смешались в комок, липким тестом уши забили, и забаюкало: «Полная моя половиночка, встань со мной на частые разговорчики по-старому да по-прежнему, как мы с тобой разговаривали, говорили-говаривали, реченькой рекли, словами-камушками рты набивали. Говорила я тебе, упреждала: опасна реченька, бережочки круты, не ровен час унесет, разобьет, камнями-словами закидает.

И так было после каждого разговора с Мариной. Причитало, запевало, баюкало на все голоса. И никуда от этого не деться. И как это остановить? Чем больше об этом думаешь, тем громче расходится-распевается. А дальше подвозил Марину куда-то, сдержанно прощался – все как в тумане. Изо всех сил старался молчать: когда в голове голоса-плачи расходятся, главное рта не раскрывать, чтобы слова наружу не посыпались.

Тот последний случай в кафе саднил, мешался в памяти. Каждая встреча застревала в сознании, и долго еще Яр выпадал из времени и пространства, возвращаясь в момент разговора. Вот и теперь поколесил по городу, снова убедился в том, что каждый дом в центре крепко сшит воспоминаниями с бывшей возлюбленной. Отдирать с мясом придется.

Бронко Яра полз на Остров, тарахтя дизелем, жаждал простора и бездорожья, а не екатерининских выхолощенных гранитов, не ажурных решеток в ветровых стеклах.

Яр щурился сквозь очки, кривился от пышных архитектурных роскошеств. Не любил всего этого, северному городу – северный колорит. Север – мамино наследство.

Всю самостоятельную юность Яр кочевал по городу, с юга на север, с запада на восток, из центра в гетто и обратно. Но тянуло только в сторону ранних воспоминаний: мамино детство прошло в доме на Стремянной улице.