Игра XXIII

В первый раз вижу, чтобы камень так пучило… Из чего этот замок построен? Не из резины же? По виду, стены сложены из крупных чёрных валунов…

Со стороны замка к нам приближались три человека, одетых в схожие чёрные пальто. Наверное, это наши пресловутые провожатые. Меня снедало любопытство: почему Планш советовал дождаться их? На двери замка что, наложено какое-то хитроумное заклятье, требующее пароля? Если да, то мне необходимо разузнать о нём. Эта информация понадобится позже, когда мои коллеги нагрянут сюда для обыска.

Согласно моей теории, в замке находилась одна из секретных лабораторий Планша. В таком случае вряд ли Игра вообще случится – нас попросту заманивают в ловушку.

Когда провожатые приблизились, тот, что шёл посередине, громко объявил:

– Прошу внимания! Я и мои коллеги входим в судейский состав финала. Сейчас мы будем отводить участников на игровую локацию по очереди, тройками. Тем, чьи имена мы назовём, просьба следовать за нами. Все остальные должны дожидаться нашего возвращения!

– Опять ждать? – негромко проворчал Кэндел.

Я вылечил его от паралича (долгая история), однако бедолага до сих пор пребывал в расстроенных чувствах. Надо признать, что после утреннего происшествия я зауважал его. Кто бы мог подумать, что этот тщеславный адвокат не побоится рискнуть своей жизнью ради спасения чужой…

Судья, стоявший справа, достал голографон из кармана пальто. Открыв нужную заметку, он зачитал хрипловатым голосом:

– Мистер Альциос! Мисс Эмма! Мистер Чиран! Прошу следовать за нами.

Даже не взглянув на участников, провожатые синхронно развернулись и направились обратно к замку. Те, чьи имена назвали, нерешительно последовали за ними. На ходу Альциос обернулся. Его пухлое добродушное лицо выглядело встревоженным, когда он указал Присцилле на Ларса.

– Не волнуйся! – крикнула та, сложив ладони рупором. – Я справлюсь с защитным заклятьем и в одиночку!

Мы остались ждать посреди озера.

Ларс с опаской поглядывал в сторону воды, явно не желая повторить свой опыт с экстренным погружением.

Та, щурясь на солнце, умело поддерживала защитные чары, подпитывая их своей маной. Её руки двигались плавно, а пальцы с безупречной чёткостью вычерчивали в воздухе сложные фигуры. Присцилла чем-то напоминала мне Амабель. В такие моменты меня охватывала сильная тоска по прошлому, смешанная с горечью утраты.