Созвездие дев

Связь между Ольгой и сыном была нерушима, пока три года назад она не подверглась неожиданному испытанию…

– Мама, привет! – вдруг раздалось откуда-то сзади.

Оля повернула голову и увидела сына с сопровождавшим его другом.

– Здравствуй, Мишенька, – тихо и с нежностью произнесла Оля и поцеловала склонившегося к ней сына.

– Ты сегодня собралась снова меня шантажировать мороженым, как в детстве? – засмеялся Миша, садясь за стол и указывая рукой на своего друга: – Познакомься, это Костя.

– Приятно познакомиться, Костя, – Оля привстала с места и протянула руку для приветствия другу сына.

– И мне очень приятно, Ольга Николаевна, – смущённо ответил Костя, почему-то покраснев.

Ощутив растерянность и смятение Кости, Оля решила разрядить обстановку:

– Костенька, – ласково начала она, притронувшись своей рукой к его руке, —называй меня просто Олей, я не привыкла звучать так официально со своим отчеством. Я ведь музыкант, скрипачка Ольга и в любом своём возрасте останусь ей.

Костя заулыбался. Ей нравился друг сына. Нравилось, что он был стеснительным, как и она сама. Нравился стыдливый румянец на лице. Он был голубоглазым блондином такого же роста и телосложения, как её кареглазый брюнет Миша. «Красивый мальчишка», – подумала про себя Ольга, оглядывая Костю.

– Мам, это чего сейчас было-то? – вдруг вмешался изумлённый поведением матери Миша. – То ты о нас ничего слышать не хотела, а сейчас к Косте в мамы набиваешься.

Для кого-то, может, слова Миши и показались бы грубыми, но Ольга знала своего сына: прямолинейный, открытый, импульсивный, пробивной, но вместе с тем – очень добрый и искренний. Своим характером он был похож на Оксану, но никак не на свою мать: сказывалось её участие в его воспитании. Миша боготворил свою наречённую тётю и старался быть на неё похожим во всём.

– Я как раз поэтому и попросила вас встретиться со мной, – виноватым голосом произнесла Ольга. – Я хотела извиниться перед вами. Хотела попросить у вас прощения, – у Ольги перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы.

Услышав эти слова матери и увидев, как заблестели её глаза, Миша окончательно растерялся:

– Мам, я ничего не понимаю. Ты меня пугаешь сейчас.