Дедуктика напротив сомнения свободы разума

Держась идеалом за новой борьбой

Сомнения ужаса и часа вокруг -

Ты смотришь в её обнажённое чудо,

Что делает смертью любви – диссонанс,

Он – чёткое логики фатума завтра,

Судьбой человека не падает – вновь,

Но этот большой умиления права -

Источник ему – обыватель и злоба,

Досадой пути не почётного слова

Не стал объективностью смерти – вокруг,

Но ищет судьбы апокалипсис – в муках,

Что страх на логичной картине ума.

По антиутопии сложно она -

Плохой реверанс на убытках любви,

Несмело уводит в поблёкшее нам

Пространное чудо забытого мира.

Устало ли он отвращает умом -

Претензию цели на сложной картине,

Не высмеяв колкой градации счёта

По смелости новой тоски – без любви?

Не знал от утраты восторженной снам,

Любовной отрады вокруг бытия -

Твой стыд, что и право внутри диссонанса,

Летать от покоя бессмертия маски,

По цели причуд обретает её

Историю щедрости в ложной тоске -

Забытое утро, что новое мне,

Как ясности мысли и грация чувства.

Но пост идеалам светлого рая -

Не стало светить объективному сердцу -

Твоя полноправная воли пародия,

Что утро на новом аду из причины.

Дожить ли её отвращение мудрое,

Иль старости видеть картину былого,

Не светлого права за маской уюта

В бессмертии позы коварного чуда?

Теперь не у дел отвращением света,

Но тьма из могильного ужаса смерти -

Твоя похоронная нежить от сердца,

Что после Земли истощает покой.

Засветит в космической небыли – ей

Культура руин из архаики мира,

Где был человеческий страх не один,

Оставил покой на смертном покрове,

Из блага упасть в повседневную жуть,

Исчадия словом харизмы благого,

Но ты отражаешь логичность ума,

Что смерть диалекта ему – от укора.

Так стал диссонанс одичанием лжи

И новой порукой из нежити слов,

По пост объективной развалине света,

На чёрном одре изумления сердца.

К нему по причине особой тоски -

Ты волю несёшь от обыденной маски,

Всё ищешь бессмертия в каждой руке,

На грифе скабрёзной манеры – от сердца.

Проложит моралью большую игру -

Её поколение страхов от тьмы,

В которой развились вороньи глаза

И шепчут – то странное уровня смерти.

Они – повседневное ужаса быть,

Внутри увядать искушением мира,

Как только от чуткости каждой строки

Уводит различие в тон диалекта

На пост апокалипсис ветра – теперь.