Картина

На подоконнике цвели маленькие гортензии, кактус, маленький побег алжирского финика и орхидея.

Проглотив парочку бутербродов в тишине, запив чаем, Джон отправился спать, оставив Виктора в одиночестве. Только серый кусок сыра, смотрящий с небес, освещал половину комнаты. «Маленький деревянный домик, камин, кресла, в которых мы любуемся друг другом», – с такой мыслью уснул Джон, измотанный, уставший.

Уединенно глядя на прекрасный кусок сыра, Виктор почувствовал жизнь. Со всеми ее прелестями.

Безоблачный потолок открывал все прелести ночного сияния.

В полной тишине квартиры беспокойно проснулся Виктор, в холодном поту, хоть и укутался пледом. Не торопя свое тело, он двинулся, словно мышь, в ванную, стараясь не разбудить Джона. Сполоснув холодной водой лицо, оглядев себя со всех сторон, он зашел на кухню. Сварив крепкий, очень бодрящий чай, он присел на три минуты, поливая цветы на окне миниатюрной лейкой в небывало солнечном рассвете.

Неотложная работа потянула его к себе ровно в десять часов дня. Скромная работа плотника всегда привлекала Виктора с самых ранних лет. Зарабатывая неплохие деньги, он и мысли не допускал, чтобы бросить полюбившееся дело. Тридцать минут от квартиры – и Виктор уже возле белых ворот, где слышен свист пропускаемого через шлифовальные машины дерева. Одобренное профсоюзом Франции рабочее время соблюдалось точнее, чем само время, идущее вперед.

Казалось бы, любить свою работу – это самое неординарное, что есть на свете, но Виктор, имея более любвеобильные черты характера, не мог относиться к работе без любви. Ответственность и выполнение поставленной задачи без увиливания стояли выше внутренних демонических порывов. Повисшая в воздухе пыль первым делом встретила его при входе, раздражающе ударив Виктора по обонятельным рецепторам носа, и в дальнейшем организм ответной реакцией выпустил через душераздирающий чих всех ненавистных микробов.

– Будь здоров!

– Будь здоров!

– Спасибо, – ответил Виктор всем.

Переодевшись в фирменную одежду, включавшую халат, маску, очки и перчатки, Виктор подошел к своему рабочему месту. Стол, где он делал изделия для мебели, был аккуратно убран, почищен до блеска. Каждый гвоздь имел свое место, каждый винт имел свою коробку.