Миллионер

Дитрих привычным движением потянул ручку на себя, но дверь сопротивлялась. Он решил сменить тактику и уже собрался оттолкнуть её, как случилось непредвиденное: дверь распахнулась и шибанула его по плечу.

– Извините, – от неожиданности пробормотал Дитрих выходящему из бара лысому парню в кожаной чёрной куртке.

– Осторо…– донёсся обрывок фразы, растворяясь в оглушающей музыке.

– Роторные двери! – прокричал Клаус, улыбаясь, когда они оказались в душном помещении.

– Открываются в обе стороны. Я же говорил – атмосферное заведение, возвращает в годы юности!

Дитрих, не желая раскрывать истинного отношения к подобным кабакам, потёр место ушиба и скупо кивнул.

Он окинул быстрым взглядом столы, заставленные пивными бокалами, маленькими глубокими тарелками с орешками и деревянными досками с остатками пиццы. Раздался звон и грохот, после того как худенькая официантка отнесла за барную стойку пустые бутылки. Она покосилась на них, а потом резко отвернулась.

– Я нашёл, – поспешил сообщить Дитрих Клаусу на ухо, указывая на маленький столик у второго окна слева.

К которому, словно на редкий и всеми вожделенный тропический цветок, подлетела обнимающаяся парочка. Заливаясь смехом, влюбленные сели лицом к окну.

– Остался столик на втором этаже, – прохрипела неожиданно возникшая ралом официантка, указывая на деревянную лестницу.

Откашлявшись, она собралась уйти к парочке, но Клаус, улыбаясь, преградил ей путь.

– Будьте добры, принесите сразу бутылку лучшего шнапса! – перекрикивая музыку и улыбаясь ещё шире, заказал он.

 – Нам с другом есть что отметить!

Девушка безэмоционально зафиксировала заказ на планшете и отправилась к окну, а Клаус с Дитрихом – к старой лестнице.

Наверху столы стояли уже не так хаотично, как в главном зале, а строго вдоль стены. Дитрих шёл мимо и представлял, что перед ним расцепленные вагоны, ожидающие, что их вскоре соединят и они будут колесить по миру. Скоро. Но не сейчас. Над каждым из столов-вагонов красовались фразы знаменитого американца, чьё имя носил бар.

Дитрих с Клаусом прошли мимо надписи «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения…» и остановились перед пустым столиком, стоявшим у зеркала во всю стену.

– Умно, да? – обратился к нему Клаус, подмигивая отражению. – Создаёт иллюзию дополнительного пространства, – он отодвинул стул и шумно уселся:

– Ну, Дитрих, что скажешь? – Клаус погладил бородку, довольно постукивая по столу.