A true story одной super мамочки

А проблема заключалась в том, что я не понимала, сколько молока фактически в нее входило, так как эпизодически она «поперхивалась» (самый ненавистный педиатрический термин, от которого меня передергивало) и все, что она выпивала, фонтаном вылетало через рот и нос.

Вопрос кормления был мучительным и болезненным. Из-за особенности строения соска мне ведь и сцеживаться было не очень удобно. Это занимало 30—45 минут (а первое время и более часа). Молока было много, и я даже делала стратегические запасы, которые впоследствии спасли нас на первой операции.

Само кормление было почти часовым. Держа ребенка вертикально, я маленькими глоточками буквально вливала в ротовую полость сцеженное молоко, переключившись со второго месяца с соски на специальную мягкую ложечку для деток с проблемой расщелины нёба.

После каждого глоточка я похлопывала ее по спине и делала паузу для отрыжки, чтобы убедиться, что это молоко попало в желудок. И так по шесть раз на дню! Изо дня в день.

Руководствуясь предписанными в специализированной литературе нормами объемов питания для малышей по возрасту, я старалась им соответствовать при кормлении.

И тут, фраза педиатра в адрес родителей двухмесячного ребенка, который за первые два месяца от силы набрал 400 грамм веса после рождения:

– Не перекармливайте ребенка, иначе у нее будет ожирение.

Я тут же возненавидела педиатра за эту фразу. Мои доводы о том, что вес не растет, встречали фантастические объяснения, что аномальная жара может приводить и к потере веса грудничков.

В итоге на третьем месяце, когда я провела бессонную ночь с рыдающей дочерью, подпаивая ее водой и давая, по совету педиатра, лекарство от якобы мучавших ребенка колик (какие колики на грудном молоке?), я плюнула и стала ее подкармливать. Эффект не заставил себя ждать.

Муж был на стороне «опытного» педиатра и эпизодически врывался в наш уголок сложного кормления с фразами «не перекармливай» и сетовал на родительский опыт соседей и сослуживцев. А я боролась со всем миром за то, что чувствовала и считала правильным, потому что это сказывалось на моем ребенке.

Именно тогда сила материнской интуиции стала оберегать нас от врачебных ошибок и халатности.