Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга третья

 – Пришёл за направлением на «Кузьму»?

– Увольняться пришёл, товарищ Ващенко, увольняться! – ответил ему таким жизнерадостным голосом, что он с минуту, наверное, разглядывал меня поверх очков, а заявление подмахнул не глядя, но раздражённо.

Осложнения начались, когда пришлось обегать с бегунком кабинеты управления. В комитете комсомола содрали с неплательщика сто семьдесят пять рэ, в базовом профкоме чуть меньше – сто тридцать. Эти суммы основательно подорвали остаточный капитал, но смертельный удар по нему нанёс отдел снабжения: недонос спецодежды обошёлся мне в семьдесят рублей, что было ещё терпимо, но вдруг оказалось, что с меня не высчитывали за обмундировку! Я сидел и хлопал ушами, а девица-красавица, любушка-голубушка «с глазами дикой серны» водила пальчиком по лицевому счёту и бормотала, бормотала, ввергая меня в ужас:

– Брюки суконные – сто шестьдесят… ботинки кожаные – сто пятьдесят… две тельняшки по сорок пять – девяносто, шинель – триста… китель суконный – триста и фуражка форменная – сто восемьдесят рублей.

И молвил он, сверкнув шарами:

– Без ножа режете! Я из отпуска, откуда у меня столько денег? – и добавил, льстиво заглядывая в глаза девицы: – А может… потом? Когда заработаю?

– Ха! Вы соображаете, что говорите? – молвила она, тоже сверкнув глазёнками. – Здесь вам не частная лавочка, а государ-рственное уч-реж-дение.

И она была права, ибо социализм – это учёт всего, что было получено мной и мною же не оплачено.

– Сами протабанили, а я виноват! Сидите здесь… Куклы! – огрызнулся я и вышел вон, размышляя на манер киношного мужичка, сыгранного Чирковым в известном фильме: «Куда крестьянину податься?» Я подался на Ватутина, хотя знал, что Эдька был в море, сеструхи его вечно сидели без денег, так что пустить слезу я мог только перед его мамашей – суровой морячкой Варварой Григорьевной, которая как-то назвала меня своим вторым сыном.

Она оказалась дома! Я разрыдался на груди матери-2, был обласкан, расспрошен и утешен самым решительным образом.

– Хватит ныть, Михаил. Я дам тебе денег, – заявила она, снимая с вешалки плащ. – Идём в сберкассу. Отдашь, когда сможешь. А на прожитьё, пока не устроился, у тебя есть? Дам тебе две тысячи. Отдавать можешь по частям.