Беккер

И все вокруг тоже не подавали виду, что происходит что-то странное. Я поймала лишь парочку завистливых взоров.

Это был лучший сон. Я чувствовала всё: его чуть потную кожу, запах шеи, ткань костюма, прикосновения волос к моему лицу, спокойный ритм дыхания. Всё смелее и смелее я обхватывала тело Беккера руками, всё крепче и крепче его обнимала. Каким же блаженством было к нему прижиматься.

Я так переживала, что ему не особо приятно, что ему надоело… В итоге сама известила его о желании сидеть ровно.

Что угодно, лишь бы не услышать этих слов от него.

Проснувшись, я долго нежилась в кровати, тиская подушку. На коже всё еще ощущались прикосновения его благородного костюма, его ароматной кожи, его самых прекрасных на свете волос.

III. Мы отправляемся в путешествие

Со временем случай в туалете и последующая беседа-выговор с Беккером стали восприниматься мной иначе… Как самое прекрасное, что случалось в моей жизни, честно говоря. Настолько скучно и невзрачно протекали все последующие недели.

Когда я говорю скучно, когда подразумеваю невзрачно, конечно же, имею в виду полное отсутствие взаимодействий с Евгением Беккером.

Он совсем перестал смотреть на меня, даже раздражённо, даже надменно. Даже когда я выступала с, как мне казалось, интересным докладом. Даже когда говорила что-то смелое, дерзкое, когда высказывала неожиданную, неординарную точку зрения на какой-нибудь обсуждаемый литературный вопрос.

Вот, к примеру, на одном из занятий мы обсуждали любопытное произведение “Широкое Саргассово море”.

Это приквел к “Джейн Эйр”, написанный Джин Рис. Всей аудиторией мы активно дискутировали на тему того, уместно ли написание параллельных, альтернативных историй другими писателями, не авторами оригинальных произведений.

Обсуждение выходило очень интересным, пылким. Вовлечены были все. Даже молчуны. Особенно активно высказывалась Саша, опять краснея и периодически прискакивая. Вновь и вновь она зачем-то на меня поглядывала.

В какой-то момент дискуссия приняла неожиданный поворот. Центром обсуждения стал Эдвард Рочестер, герой романа. Тогда я высказалась, что он удивительно яркий, архетипический байронический герой, что он прекрасен своей неидеальностью, противоречивостью, прежде всего.

Со мной взялась спорить Саша, а следом и все её подружки. Что Эдвард Рочестер нарцисс, что он брачный аферист, манипулятор, эгоист. Что он едва ли заслуживает любви и понимания.