Дорога к Богу

И выскочив на шершавый лед, собаки, обгоняя друг друга, припустили по шершавому льду к противоположному берегу залива. Но, не добежав до противоположного берега метров 20, собаки вдруг заводили носами по ветру и заметались вдоль берега залива, опустив нос к земле.

– Я заволновался. «Значит, под утро на лед выходил зверь, либо изюбрь, либо сохатый», – подумал я. Собаки заметались уже по берегу, распутывая след, а затем, обгоняя друг друга, понеслись на бугор.

«Значит, взяли след», – обрадованно подумал я.

Я прошёл вдоль берега залива метров 100. И увидел на льду, присыпанном свежим снегом, были видны свежие следы большого изюбря.

«Да такой крупный и круглый след может быть только у быка», – подумал я.

И от деревьев с тиной следы уходили на берег, а затем уже быстрым шагом на бугор. Я вышел на берег, присел на сухую валёжину и закурил. Было приятно после пяти дней затянувшихся морозов посидеть на улице, на сухой валёжине. И вдруг на бугре, в полукилометре от меня, залаяли собаки, лаяли они зло, а так они лают только на зверя, но через минуту лай стих.

Я прошел метров 100 наверх бугра, остановился и стал слушать. Вдруг собаки залаяли снова, но уже далеко, в самой вершине водораздела. Видимо, они подняли с лежки быка, а его тяжело удержать на одном месте даже двум собакам, да ещё и изюбря.

«Значит, день пройдёт впустую, собаки будут гонять его до тех пор, пока он не уйдёт далеко в тайгу, – подумал я. – Тем более они хорошо отдохнули за эти пять дней».

И прождав на бугре часа два и не услышав больше собачьего лая, я перевалил через бугор в другой залив, на вторую Шаманку, чтобы посмотреть, есть ли там следы изюбря. А на Нижней Шаманке весь берег и даже лед вдоль берега залива были истоптаны сохатыми и изюбрями. Видимо, эти пять дней они здесь хорошо кормились, весь берег в глубину 100 метров от берега был в свежих лежках. Но услышав собачий лай, изюбри от греха подальше ушли в вершину водораздела.

«Вот куда нужно было идти сразу, ну да ладно, всему своё время», – подумал я. Я вернулся на бугор и прошёл по нему с километр в вершину водораздела, но собаки молчали. И прождав на бугре часов до четырех и не услышав больше собачьего лая, я направился к берегу залива.

«Дождусь собак там, – решил я. – А пока собак нет, согрею чай».

И на берегу залива я нашел выброшенное волной дерево и решил развести около него костер.