Лист ожидания. Новеллы

Петр шел по густо освещенному проулку, ежился, завязывал шарф потуже, прятал голые руки в карманы, жалея, что новые кожаные перчатки так некстати забыл дома. Черт знает что такое эта история с дуэлью. Ошибка, наверняка ошибка. И все же как неприятно: запрет на выезд, будто преступнику. Это же теперь что-то придумывать, врать, выкручиваться перед Тоней,объяснять, почему они не поедут в Египет на новогодние… Признаться? Как неприятно, нелепо… А может быть, это Макаров? Петр остановился посреди дороги, ковырнул носком ботинка отблеск уличного фонаря на лакированном асфальте, поднял голову к молочно-серому небу, вздохнул, тронулся с места.

Макарова он не любил. Макаров – выскочка. Он ездит в офис на блестящем мотоцикле, бегает марафоны, а его посты в Инстаграме постоянно лайкает Семенов, инвестор их проекта. Не то чтобы Петру тоже нужны были лайки инвестора, тем более, что однажды тот сердечно отметил и его инстаграмное фото с Тоней, просто каждое появление в ленте ника semenov82 под постами вездесущего makarov88 беспокоило Петю, как торчащее перо из диванной подушки: ты его вроде бы уже вытащил и расслабленно, мягко облокотился, но что-то снова неприятно кольнуло, выскочив в другом месте.

Он вдруг вспомнил, как прошлой осенью почти каждые выходные ездил с Тоней в Икею: они тогда только-только съехались, сняли полупустую квартиру, и ее нужно было обустраивать. После того, как купили основное, Тоня продолжила гоняться за какими-то мелочами вроде ковриков, занавесок и диванных подушек, а Петя был совсем не против идти рядом, дребезжать корзиной по кафелю, смотреть, как Тоня вдумчиво рассматривает очередную вещицу, как лицо ее светлеет, когда она находит нужное, как быстро мелькают узкие белые запястья, когда она берет с полок то одно, то другое… Он скажет ей, что проект требует его беспрерывного участия, да-да, именно беспрерывного.

И так живо Петя представил, как будет самозабвенно трудиться, когда все-все, а главное, Макаров будут праздно шататься по заграничным отелям или отмокать в тазике с отечественным оливье, сдобренным импортным просекко, и зашагал он бодро и уверенно, перестав ежиться и расправив плечи, и мысль о дуэли с неизвестным тревожила уже не так отчаянно.

Захотелось выпить.