Люди до

Не переживай, Тимофей, очень хорошо подготовлен и он сможет тебя защитить. – Я не беспокоилась за себя, точнее за себя меньше всего, больше всего меня волнуют пропавшие девушки и Су, которая тоже исчезла, оставив записку, чтобы я ее не искала. – В любой момент можешь его позвать и что-нибудь попросить. Ну, или просто поболтать… – Вероника хитро улыбнулась и стала поднимать баночку с лекарством, которую я, наверное, уронила при падении.

Она качает головой и выходит из комнаты, но вскоре возвращается, снова наполнив сосуд – пахучей гадостью.

Когда я открыла глаза, в комнате было темно. Осознание того, что произошло, нахлынуло на меня, отстраняя остатки сонливости. Я не хотела находиться здесь одна, и мне нужны ответы на мои вопросы.

– Тимофей! – Я вовремя вспомнила, что Вероника предлагала звать его в любой момент. Так, почему бы не сейчас.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалось лицо Тимофея.

– Чего тебе? – Он спрашивал сонным голосом, мне было неловко его тревожить, но отступать уже поздно.

– Я хотела поговорить, мне нужно кое в чем разобраться, мне нужна твоя помощь. – Сделав лицо милее, я добавила улыбку.

– Сейчас. – Дверь закрылась, а через минуту снова распахнулась. Тимофей входил, натягивая на себя рубашку. Точно спал.

– Ну, спрашивай. – Сказал он, привалившись ко мне на край кровать. Я сдвинулась, поближе к стене. И молчу, не знаю с чего начать.

– У тебя очень красивое и странное имя, у Вероники тоже (поправляюсь я). Ваши имена настолько длинные, что произнося их, я чувствую, как они звучат. Имя Вероники похоже на песню с колокольчиками, а твое звучит как скрипка.

– Можешь звать меня Тим, тебе так будет удобнее.

– Может. – Снова тишина. На этот раз он начинает говорить:

– Я не знаю, кто украл твою подругу, но у меня есть свои подозрения.

– А мне ты можешь сказать? Я совершенно посторонний человек и не выдам тебя никому. Мне нужна хоть какая-то информация, кроме той, что я навыдумывала в своей голове. Я больше не могу гадать, что происходит. Расскажешь?

Снова тишина в ответ. Только темнота стала немного рассеиваться, и я вижу очертания фигуры Тимофея. Он совсем не двигается, сидит, как статуя.