Перекрёсток

Доверие между ними скреплялось годами.

– Надейда, что стряслось-то хоть? У начальника разведки робот-пылесос вышел из-под контроля? – попытался разрядить обстановку мастер.

Женщина, целеустремлённо идущая по дороге, будто ледокол по каналу, резко развернулась. Направив крючковатый указательный палец в нос юмористу, тоном, не терпящим возражений, она ответила:

– Сёмка, – и осторожно оглянулась по сторонам, как если бы за ними кто-то следил, – о таких вещах нельзя в темноте разговаривать. Боюсь. Такие силы в игру вступили! Дома у меня безопасно.

Топай быстрей, скоро узнаешь.

Ястребиный прищур в исполнении Надеждиных глаз был совершенно незнаком Семёну. Весь её облик сейчас был чужим. Бабуля распрямила спину, сцепила кулачки. Забавная шапчонка алого цвета, придававшая ей сходство с мухомором, сейчас будто горела огнём.

«Тётя Надя водит дружбу с инопланетянами, и в ней проснулись сверхспособности? Как выпадет из-под шерстяного платка щупальце…» – мыслями-шутками развлекал себя Семён, не переставая удивляться – как он пропустил момент, когда в этой крошечной пожилой женщине проснулся воин.

– Давай заходи, – беспокойно толкаясь на коврике у входа в квартиру, скомандовала бабуля. – Тапки надень – пол холодный.

Она оставила гостя в коридоре и шмыгнула на кухню.

Шаркая дежурными шлёпанцами, Семён направился следом за хозяйкой и осторожно заглянул в дверной проём. Малюсенькая кухонька была чисто прибрана. На столе, покрытом цветастой скатертью, стоял старенький ноутбук.

Окна – в кружевах лёгких занавесок. Подоконник – в цветах. Два деревянных табурета. У одного из них была поломана ножка, и Семён уже дважды его чинил. Именно на него ему было велено сесть.

Тётя Надя отточенными движениями метала на стол. Тарелка с сосисками в центр, две кружки сбоку. Хлеб в пакете.

– Шеф, мы что, ужинать собрались? Что происходит-то? – ёрзая на сиденье, поинтересовался Семён.

– Это не тебе, – зыркнув на собеседника, бросила старушка, – мне нужно есть, чтобы Бездна не высосала из меня всю энергию.

Не трожь сосиски, мне самой может не хватить. Не знала, что придётся погружаться сегодня. Тебе водичка – мысли должны быть чистыми.

Она придвинула блюдо к себе. Опасливо взглянула в темноту коридора, поёжилась, хотя было тепло, и задёрнула дверной проём клетчатой шторкой. На Семёна нахлынуло волнение, в горле пересохло. Рука потянулась к чашке с водой, он сделал жадный глоток, но легче не стало.