Темное пламя страсти

Убрав волосы с лица пленника, я смогла полюбоваться на разбитую губу и рассеченную скулу. Порез был свежим, значит, все произошло недавно.

Но какой ублюдок это сделал?

Раздраженно выдохнув, я направилась к выходу. Двое охранников ждали меня в коридоре.

– Где ответственный за эту часть темницы? – спросила я, не зная точно, как называлась эта должность.

– В караулке, – махнул рукой один из мужчин. – В конце коридора.

– Проводите, – бросила я и последовала за мужчинами, которые беспрекословно повиновались.

– Который из них? – спросила я, оглядывая мускулистых, поджарых военных, больше похожих на служителей гарема. Кожаные жилетки не скрывали идеальный рельеф и не оставляли простора для фантазии. При нашем появлении игра прекратилась, а тюремщики подскочили и склонились в низких поклонах. Похоже, им было прекрасно известно, кто я и кем вскоре стану.

– Холтер, – мои стражи указали на блондина, что стоял ближе всех.

– Холтер, – повторила я.

– Да, госпожа? – блондин поднял голову и посмотрел на меня.

– Выйди, – я не собиралась говорить при посторонних, которые, сделав безразличные лица, без сомнений внимательно слушали каждое слово.

Тюремщик послушался, и до противоположного конца коридора мы шли молча, после чего я повернулась к нему.

– Кто до меня приходил к принцу Альдеру Ваалу? – спросила я тихо, запоздало сообразив, что охранник мог и не знать имени своего высокородного пленника.

– Трое солдат личной королевской гвардии, – он смотрел на меня удивленно. – Явились по вашему приказу.

– По моему? – не поверила своим ушам я.

– Да, я не стал уходить далеко и все прекрасно слышал. Они сказали, что вы прислали их, чтобы подготовить его к тому, что будет дальше, – тюремщик немного помолчал, вспоминая, и почесал подбородок, покрытый короткой щетиной.

Я уже не слышала, что он говорил дальше. В ушах шумело. Альдер, конечно, все это заслужил, но я бы никогда ничего подобного с ним не сотворила. А теперь он, получается, уверен, что именно я прислала тех солдат. Да, Киллиан сделал все, чтобы у пленника не возникло и тени симпатии ко мне. Подстраховался, будь он проклят.