Морской солдат

Слыхал я как-то про то, что у вас, где-то в Европе, кажись, то было в Португалии, в недалекие времена на флот набирали людишек разных. Многим средь них тож было невдомек – что есть лево и что есть право. А нужда была ставить таких рулевыми… на корабле. Так вот. Дабы рулевой понимал команду верно, перед ним справа вешали чеснок, а слева – лук. И когда рулевому говорили «Руль чеснок», он крутил руль вправо. То же самое чинилось и с луком, когда надобность была крутить влево. Хоть ночь, хоть день, где какой запах – рулевой не путал, потому как ориентир был.

– Это есть очень интересная гиштория, Яков. Но Россия – ни есть Португалия. – Капрал повернул голову и брезгливо посмотрел на рекрутов, прибывших с Минским. – Что этакое способно придумать с этим вот мужичьем? Им дай ружье, и все одно они останутся мужичьем… – И тут же сам ответил: – Нет, Яков, без палки – никак не способно. Ежели солдат боится палки меньше, чем вражескую пулю, – это есть плохой солдат.

Вдруг рядом послышался возмутительный тон Лешки Овечкина, который бойко объяснял кому-то из своих же вновь прибывших что-то по поводу какой-то Волчьей горы:

– Эх ты, сено-солома! Я ж говорю тебе, от Березовки до Дубровки верст десять, а то и поболе.

Минский заострил внимание на первых сказанных словах Овечкина и тут же повторил их:

– Сено-солома, сено-солома… – Затем, повернувшись к капралу, озвучил пришедшую ему в голову идею: – Юрген, а что, ежели сено – энто лево, а солома – право? Мужичкам нашим деревенским слова сии ведомы всем.

Капрал, немного задумавшись, глядя в глаза поручика, повторил:

– Левой-правой! Сено-солома! Хм… Что ж… хорошо, Яков. Я это буду пробовать. – Заинтересовавшись идеей, вскоре капрал покинул общество поручика и нехотя, через силу, направился к своим «заскучавшим» по муштре рекрутам.

– Клюев! – поднимаясь со скамьи, Минский окликнул старого солдата.

– Я, вашбродь!

– Давай перекличку!

– Слушаюсь!.. (И – новоприбывшим рекрутам:) Внимание всем! Слушай команду! – сурово загорланил Клюев, доставая из кармана кафтана изрядно помятый список. – В две шеренги… станови-ись!.. Ровнее!.. Перекличка!..

– Арсеньев!

– Я!

– Троегубов!

– Я!

– Белозеров!

– Я!

– Овечкин!.. Овечкин! – дважды крикнул Клюев.

– Эй, ваше благородие! Едрит твою налево.