Морской солдат

Убирай отседова! Дай дорогу!

Но Никита, как будто ничего не услышав из сказанного, твердо произнес:

– Ты энто, барин, Ульяну-то отпусти.

И тут вдруг дружки Матвея спохватились и дружно завопили:

– Эй, кузнец, да ты никак рассудка лишился. Пьян, что ли?

– На кого рот свой разеваешь, сволота?

– Запамятовал, где место твое? А ну, прочь с дороги!

Бранясь, они грозно размахивали руками и даже пытались привстать в санях.

– Сидеть! – неожиданно кто-то осадил их с другой стороны саней.

Дружки обернулись.

– Лешка? – узнал паренька Матвей. – И ты тутось? Хм… Гадать не ходи, – где один, там и другой. Чего затеяли-то, бесы?

– Ульяну отпусти, говорю, – повторил Никита более жестко.

– Ой, кузнецы, накличете вы на свою буйну голову… – надменно произнес Матвей, но руки свои от девушки все же убрал.

Никита, не отрывая взгляда от Матвея, протянул Ульяне правую руку. Она ухватилась за нее и соскочила с саней. Никита завел ее себе за спину.

– Рыло твое неумытое, кому поперек становишься? – небрежно и колко бросил Привольский. – На каторге гнить хошь? Но прежде батогами бит будешь, а опосля – велю ноздри тебе вырвать. Нет, обоим.

Никита, нахмурившись, сделал шаг в сторону саней и протянул было свою пятерню в сторону Матвея.

– Ну… давай! – барич лишь приподнялся и подался вперед. – Давай же, тронь меня… и быть тебе на руднике. Мы с батюшкой тебе сие враз устроим.

– Постой!.. – закричала Ульяна. – Не надо!

Протянутая рука Никиты остановилась. Он посмотрел на девушку, затем опять на Матвея. После чего опустил руку и отступил назад.

– Кузнец… ты жалкий пес, – почувствовав свое превосходство и неприкосновенность, дерзко произнес барич. – Ты меня не тронешь. Нет. Вижу, страх почуял… И более на моем пути не стой. Сгною… А теперича убирайте свои розвальни и пошли прочь, – бросил он небрежно. – А с тобою, Ульяна… позже договорим.

– Не об чем нам говорить, – уверенно заявила девушка, выглядывая из-за спины кузнеца.

– Дурная ты баба, Ульяна… ни за того ты встала, – произнес Матвей, высоко подняв подбородок. И, совсем расхрабрившись, продолжил: – Глянь на него – людишка-то без роду, без племени… Для тебя он… рылом не вышел.

Осмелевшие дружки поддержали барича ехидным смехом. Руки кузнеца сжались в кулаки, дыхание участилось, глаза налились кровью.

– Ты слышал, пес?..