Морской солдат

Задержавшись в своих воспоминаниях, Крюйс, не отводя взгляда от кружки кофе, словно разговаривая сам с собою, рассуждал вслух по-русски со скандинавским акцентом:

– Единый полк… Хм… Наконец-то, просветление снизошло на Петра Алексеича! Сему следовало учиниться ранее. Ныне-то корабельные солдаты организации потребной не имеют. Дело-то сие верное… Да вот беда, – задумался, – где людей столь разом сыскать?

Адмирал вновь воспользовался платком, вытирая выступивший на лбу от волнения холодный пот, затем провел ладонью по морщинистому лицу, тяжело вздохнул.

Немного успокоившись, спросил:

– Посыльного-то накормили?

– Накормили, Корнелий Иваныч, – ответил секретарь.

– Хорошо… Что там еще? – поинтересовался Крюйс у Остермана по поводу корреспонденции.

– Разное, ваше превосходительство, по большей части – рапорта с жалобами.

– Небось, опять как всегда – пьянство, воровство, драки?

– Так и есть, Корнелий Иваныч.

– Ладно, с рапортами сими разберемся, успеется. А покуда бери бумагу, перо да чернила, государю ответ писать будем.

И еще, подай-ка мне роспись о солдатах – умерших да больных. Сие надобно вписать в ответное письмо для адмирала Головина.

Часть вторая

Глава 1. Кузнечных дел мастера

Январь 1706 года. Село Березники.

В сельской кузнице, которая располагалась на окраине села Березники поодаль от изб, кипела работа. Местные жители старались обходить стороной это место. Они считали, что здесь водится нечистая сила, с которой знаются сельские кузнецы.

Полумрак без единого окна мастерской освещал лишь свет простенького кирпичного горна. В воздухе висел едковатый запах каленого железа.

Никита Жарый, который уже третий год как трудился местным кузнецом, сумевший своим умением и мастерством завоевать признание и уважение односельчан, что-то подсказывал Лешке Овечкину, начавшему осваивать одно из древнейших ремесел каких-то полгода назад. В деле Лешка был старателен, что Никите нравилось.

Два молодых кузнеца, с запущенной щетиной на лицах, трудились не покладая рук.

В тесной кузне стучал тяжелый молот об однорогую наковальню, работали клещи, зубило, в дырах наковальни гнулись пруты, шкрябал терпуг[14 - Терпуг – небольшой брусок из стали с насечкой, служащий напильником.].

Наконец, закончив работу, Лешка взял в руки готовое изделие и восторженно произнес:

– Чудно!.. Потапыч останется довольным.

– А то как иначе, – ответил Никита, жадно отпив воды из ковша.