Морской солдат

В нынешнюю зиму, по имеющимся ведомостям, великих действий швед не замышляет, а посему посредине месяца декабря мы с малой свитой и полком морских солдат отбываем в Москву. С собой иметь трофеи, добытые преображенцами у шведов. Далее из Москвы полк морской двинется в Питербурх. Управу же войсками, что остаются под Гродно, передаю фельдмаршалу Огильви. Указ сей мною подписан.

Все посмотрели на пятидесятичетырехлетнего выходца из старинного дворянского шотландского рода, который, важно задрав подбородок, с надменным взглядом стоял по правую руку царя.

– Федор Алексеич, – царь повернулся к фельдмаршалу Головину, – со мной поедешь. Нынче же отпиши Крюйсу, быть в готовности ему морской полк принять. По надобности дополнит его матросами, край – рекрутов сыщет. (Головин исполнительно кивнул головой.) Вкупе к сему передай вице-адмиралу, ежели и впредь дела великой важности по флоту забвению придавать станет, живота может лишиться.

– Будет исполнено, Петр Алексеич, – ответствовал Головин, склонив голову.

– Добро… Все свободны, – распорядился государь.

Генералы и другие высокие военные чины не спеша стали покидать царский шатер. А царь вернулся к своей карте и продолжал что-то прикидывать, бубня себе под нос.

Бомбардиры Щепотев и Дубасов перед выходом из шатра затормозили и несколько неуверенно, переглядываясь друг с другом, повернулись к царю.

– Никак просить чего желаете, господа преображенцы? – лишь подняв глаза, поинтересовался царь.

– Желаем… господин бомбардир, – как-то неуверенно ответил Дубасов, оглядываясь на Щепотева.

– Ну, валяйте, – выпрямившись, царь был весь во внимании.

– Мы… енто… – замешкался Автомон.

– Чего енто? – Царь посмотрел строго.

– Господин бомбардир, – вырвалось у Щепотева, – мы тутось на досуге раскинули умишком… Может, и нам в полк морской?.

Царь улыбнулся, подошел к бомбардирам, заглянул одному в глаза, другому.

– Вот за что любы вы мне, други мои, так это за ум ваш и радение… Тебе, Автомон, добро свое даю, ступай в полк морской, ибо без воев таких, тяжко там придется… – Затем повернулся к Щепотеву. – А ты, Мишка, погодь пока. Поручение к тебе имеется. К Шереметеву в Казань поедешь.