Морской солдат

Граф Александр Данилович Меншиков, в накинутом на плечи зеленом кафтане, будучи в похмельном состоянии после вчерашнего вечернего застолья, осматривал, щурясь одним глазом, внешний вид небольшого двухэтажного дома. Осматривал минут пять. Затем неторопливо подошел к новенькой осадной мортире[6 - Мортира – артиллерийское орудие с коротким стволом для навесной стрельбы.], стоящей перед домом на кетеле[7 - Кетель – место для установки мортиры.] дулом кверху и до половины наполненной красным вином.

– Хм… – ухмыльнулся он, скривив бровь, – вчерась еще полная была. Эко мы пить-то.

Зачерпнув в две большие кружки похмельного средства, он осторожно поднялся по нехарактерному для этого города высокому крыльцу и вошел в дом. В центре большой комнаты за столом, заваленным чертежами, книгами и бумагами, сидел царь Петр. Он был одет по-обычному просто и удобно – коричневый сюртук и шерстяной жилет.

– Мин херц, дом-то сей добрый, токмо вот перестроить его малость надобно, – подойдя к столу, поделился своим мнением Меншиков.

– Погоди, Алексашка, – не глядя, оборвал его Петр, сосредоточенно пытаясь что-то излагать на бумаге гусиным пером.

Меншиков, поджав губы, молча поставил перед царем оловянную кружку с вином. Сам же сел напротив. Сделав несколько жадных глотков, он закатил глаза от ощущения, притупляющего похмельный синдром.

– Алексашка, – не отрывая взгляда от бумаги, начал Петр, – скажи-ка мне, любезнейший, – приподняв голову, немного прищурился, – кто у нас на реках да озерах воюет в абордаже?

– Ясно кто, мин херц, – со знанием дела ответствовал граф, – преображенцы, семеновцы, полки Толбухина да Островского.

– А бьются они как?.. Славно?

– Славно, государь!

– При том и гибнет нашего солдата немало, – добавил с досадой царь.

– Истинно, Петр Алексеич, – согласился граф. – Гибнут солдаты, и много гибнут.

– А отчего так?.. – царь поднялся с кресла, сложил руки в замок за спиной и, рассуждая вслух, стал неторопливо вышагивать по комнате. Меншиков, внимательно слушая царя, сопровождал его неотрывным взглядом. – На карбасах, да стругах воевать тягостно? – продолжал царь.