Брачные игры драконов. Часть 3

– Вот вы, мистер Себастьян, с нами и пойдёте, – согласился Джеферсон.

– Лукас, – позвал я, приблизившись к грозовому, который опёрся плечом о стекло и смотрел сквозь него в палату. – Пойдёшь с нами?

– Спасибо, Джей, – ответил он, не сводя глаз с Лизы. – Моё присутствие ничего не изменит, и я всё равно узнаю обо всём, как только вы выйдете. Ты, главное, присматривай за этой нервной старухой.

Я усмехнулся, хлопнул Лукаса по плечу и вернулся к Архонту, который почти договорился с Эшли.

– Пять человек – это слишком много, – упрямо твердил доктор. – Максимум – четыре.

– Мистер Крейтон, вам придётся остаться здесь, – обратился Джеферсон к Саргону.

– Почему не Себ?

– Потому что он первый вызвался, ну что вы как дети! Всё, мистер Себастьян, миссис Аманда…

– Мисс! Я ещё молода! – возмутилась настоятельница и широким шагом направилась в больничную палату.

Я вошёл последним, прикрыл за собой дверь и, не спуская глаз с настоятельницы, встал в изголовье кровати.

– Мальчик, ты мне свет загораживаешь, – проворчала она, снимая одеяло с Избранной.

Лиза лежала в просторной, очень простой больничной робе. Рукава короткие, кожа гладкая, но бледная, словно кто высосал из неё всю кровь. Я сдвинулся в сторону, чтобы яркий свет лампы освещал несчастную девушку, и настоятельница склонилась над ней, тихо ворча:

– Иголок-то, иголок… истыкали бедняжку…

Она поочерёдно закатала сначала один рукав, осмотрела плечо, потом второй.

– Не смейте трогать капельницы! Только благодаря им Избранная всё ещё жива!

– Да не собралась я трогать ваши капельницы! – в тон ему ответила настоятельница и ткнула пальцем в плечо Лизы: – Вот! Вы что, не видите?!

Все синхронно придвинулись к койке, а Эшли склонился над Лизой, всматриваясь туда, куда указывала настоятельница.

– Это что… метка? – ошарашенно произнёс Джеферсон.

Я тоже подошёл ближе.

Сейчас, когда на Лизу светила яркая лампа, стало заметно, что сквозь бледную кожу Избранной просвечивает красная полоса – метка истинной пары. Но стоило только убрать лампу, как она стала почти незаметной, и чтобы разглядеть её, нужно было очень сильно постараться.