Челноки поневоле. Том 1

Анатолий достал из кармана и раздал всем паспорта со штампом, разрешающим выезд из Союза, и визой на поездку в Турцию.

– Когда и каким образом едем? – деловым тоном спросил Илья.

– Я прошу прощения, – ответил Анатолий, – но в ближайшие недели две, а то и три я никуда не смогу поехать. Очень много проблем, которые должен разрулить именно я, а затем, уже в первых числах октября, мы с женой уезжаем отдыхать в Югославию. Я об этом даже не подозревал, подсуетились мои коллеги, пока я по командировкам мотался. Мы уже сдали в Интурист документы на оформление.

Представляете, – спросил он и сам с удивлением улыбнулся, – нам выдадут новые паспорта, так что в следующий раз процедура упростится. С одним паспортом можно будет ездить, пока другой в ОВИРе лежит.

– А разве можно иметь два паспорта? – удивлённо спросила Нина.

– Ай, сейчас там такой бардак начался, что, по-моему, можно всё.

Лев, который был непривычно тих, вмешался в разговор, сообщив такую новость, что у всех сразу же испортилось настроение:

– Я тоже поехать никуда не смогу: нога сильно разболелась, палец распух и как-то странно выглядит.

Сегодня был в поликлинике, а завтра ложусь в больницу. Сказали, что это срочно.

После этого огорошившего всех известия разговоры смолкли и все потихоньку разошлись.

В первых числах октября Анатолий с женой вылетели в Югославию. Поездка была фантастической, всё оказалось и увлекательно, и занимательно, и познавательно. Самое интересное, что там, на берегу Адриатического моря, ему удалось использовать опыт, полученный в Стамбуле.

Удивительно, но вся группа взяла с собой различный товар, который с успехом удалось продать на местном импровизированном базарчике.

По возвращении Карпов первым делом позвонил Илье, чтобы узнать, как дела у Льва. В то, что ему сказал приятель, не хотелось верить.

– Представляешь, у Лёвки диабет. Врачи говорят, что это сильно осложняет лечение травмированного пальца. Дело дошло до гангрены. Спасти жизнь могла только срочная ампутация пальца, операцию уже сделали.

Лев в больнице, чувствует он себя нормально, говорит, что, как только всё заживёт, тут же поедет снова.

Анатолий, выслушав эту несвязную речь, почувствовал острую, почти физическую боль. Он настолько привязался к этому необычному человеку, проникся к нему таким уважением, что несчастье, случившееся с ним, воспринял как собственное. Он уже плохо понимал, о чём говорил Илья, и тому пришлось пару раз даже одёрнуть друга, приводя его в норму.