Сеятель

– Болит? Да ладно, очень странно при открытом переломе. Твоя кость разломилась и прорвала мягкие ткани. Теперь ты долго, очень долго будешь восстанавливаться. Хорошо, что ты молодой и просо счастливчик, что кроме ноги у тебя нет серьезных повреждений. Только, что головой ты совсем не думаешь проблема. Чего тебя туда понесло?

– Я просто, – замялся я, пытаясь припомнить, что вообще произошло, – хотел сократить путь.

– А, сократить путь длиною в жизнь? Ну, у тебя это почти получилось. Позови их, – обратился доктор к медсестре.

– Кого? – испуганно переспросил я, глядя на удаляющуюся медсестру.

– Родителей твоих, сестру. Они как раз пришли тебя проведать. Как по часам, уже неделю, ровно в два здесь.

– Неделю?! – встрепенулся я и попытался привстать, но почувствовал резкую боль везде, в теле, спине, животе, ребрах, руках, бедрах, ногах, и ужасную боль в голове.

– Голубчик, ты совсем дурак? – придавил меня к постели доктор. – Ты хоть понимаешь как тебя потрепали волны? Это все равно что пополоскаться в стиральной машине со щебенкой.

Пока он говорил, у меня в глазах то темнело, то светлело, будто в моей голове кто-то играл выключателем. В этот момент в палату вошли родители и Вера. Родители держались спокойно, но Верины глаза… Видимо она плакала до этого.

Папа подошел и легонько взял меня за плече.

– Доктор говорит, тебе потребуется долгая реабилитация. Я прошу тебя его слушать и не делать глупостей.

– Мы будем к тебе приходить каждый день, – сказала мама, погладив меня по щеке. – Сегодня с тобой побудет Вера. Тебе что-нибудь привезти из дома?

– Нет, ничего, – старался я сдерживаться, чтобы не заплакать.

– Мы тебя любим, Эмиль, все будет хорошо, – сказала мама и поцеловала меня в лоб.

– Держись, дружище, – улыбнулся папа грустной улыбкой.

– Мы тебя ждем к ужину, – сказала мама Вере и они ушли.

Вера взяла стул, придвинула его к моей кровати, взяла меня за руку, положила свою голову на мою кровать, отвернув от меня лицо. Так она просидела минут пять, а потом сказала:

– Что я буду делать, если не станет моего единственного брата и я останусь одна?

Я почувствовал, как на мою руку капают ее горячие слезы.

– Я так никогда не поступлю, Вера, я обещаю, – погладил я ее по голове, стараясь успокоить, хотя мне самому хотелось плакать.