Сборник лучших рассказов

Подумал:

– «Что за чушь? Неужели это правда? Рядом бродит дух Сталина? Если ещё раз услышу шаги – убегу в корпус ночевать. Нечего судьбу испытывать.»

Стал дремать. Вдруг в спальне возник мерцающий бледный свет. Я приоткрыл глаза и к своему ужасу увидел за письменным столом попыхивающего трубкой Сталина – тонкий запах табака витал в воздухе. Покуривая трубку, одетый в характерный китель и сапоги, он мягко и вежливо спрашивал кого-то по телефону:

– Что нового в Казахстане, Геннадий Андреевич? (Борков: 1-ый секретарь ЦК КПСС Казахстана).

Я ошеломлённо наблюдал за происходящим – сон это, или правда? Я знал эту необычную особенность Сталина – звонить по ночам первым секретарям республик, в результате чего они все были «на стрёме» – не спали и ждали этих звонков.

Чуть приподнялся, стремясь лучше разглядеть Сталина. Кровать скрипнула. Сталин прервал разговор и резко обернулся:

– Кто это спит на моей кровати? Как вы посмели?

– Я… товарищ Сталин… простите… сейчас уйду… чёрт попутал…

– А – а – а! Я о вас слышал… журналист… критикуете меня, как и все писаки.

Хорошо – не бойтесь меня. Давайте поговорим. Мне здесь скучно ночами. Спрашивайте обо всём… Мне интересно, что говорят и пишут обо мне. Много лжи. Задавайте вопросы. Любые! Я отвечу. Не бойтесь. Смелее.

Я вдруг сразу успокоился и понял, что такого в жизни больше не представится:

– Вас называют «Кобой». Это в честь разбойника, который, … извините, как и вы в молодости, грабил на дорогах Грузии проезжавших купцов?

– Всё это ложь! Я в молодости прочитал одну книгу – «Отцеубийца».

В ней рассказывалось о Кобе, кавказском Робин-Гуде, сражавшемся с казаками, защитнике грузинских бедняков, народном мстителе. Мне понравился этот образ, и я взял эту кличку.

– Когда вы пришли к власти – в стране воцарилось хамство, грубость и жестокость. Ваш друг Орджоникидзе не раз бил по лицу во время спора своих оппонентов. Да и о вас Ленин в последний год жизни написал: «Сталин слишком груб и я предлагаю сместить его с должности Генерального Секретаря партии, заменив его другим человеком, который был бы более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам»…

– Да, я груб! Но груб я в отношении врагов нашей революции.

– О вас писали многочисленные свидетели: «Простота Сталина не была позой. Его интересовала сама власть, а не роскошь, которую она могла предоставить. У этого страстного политика не было других пороков.