Облачный сервер

C

Серый томительный март, уже неделю игнорировавший календарь, не выдержал и сдался на милость апрелю. Город скинул отсыревшую шубу, расцвёл синтетикой курток, диодными огнями, зазвенел разгоном запрещенных в центре аэроциклетных движков. Еще не названой зверюшкой из хай-тек бестиария он полировал свои когти поездами в метро, крякал утками, плещущимися в полынье у Троицкого моста, да дышал залетным ветром, что цепляется за полы длинного пальто. А уж зубы его – острые грани высоток Пулково-Сити – были достойны отдельной киберпанковской саги.

Сегодня Влад чувствовал город даже своим позвоночником. Как там было у Маяковского – «А вы смогли бы сыграть ноктюрн на флейте водосточных труб?» Кто-то со вчерашнего вечера медленно и настойчиво постукивал по позвонкам мягким молоточком, а по некоторым, удостоенным особой чести, ударял сильнее. Наверно, имя этому незнакомцу было «Сидячий образ жизни», потому что сильнее всего доставалось пояснице и шее. Ну а между лопатками у Влада ныло с тех пор, как он бродил по грешной Земле.

А шуточки про «страстный музы укус», «пинок Пегаса» и коронное «крылья вдохновения режутся» появились гораздо позже и бесили невероятно.

День катился к закату. Рыжее солнце било в глаза, что странно не вязалось ни с пасмурным Петербургом, ни со скудным больничным опытом Влада. Обычно всякая такая эпопея ассоциировалась с ранним будильником и словом «натощак», но на визитке черным по белому было отпечатано: «Нещадко Э. В. Прием исключительно в вечерние часы».

А снизу – адрес то ли клиники, то ли исследовательского центра.

Началось все с эпичного преодоления временного барьера от классического стиля фасадов улицы Маяковского к футуристическому новому зданию из ломаных линий стекла и металла, спрятанному в лабиринте медицинского квартала. Потом был бой на проходной под вывеской «НПЦ Неврологии „Эдем“» с размахиванием визиткой и обязательной покупкой бахил в розовый цветочек. Только после этого бдительные церберы пропустили Влада к гардеробу и лифту и даже объяснили, как не заблудиться в нескольких десятках разнокалиберных медицинских миров.

Этаж за этажом пролетал Влад в кабине лифта, с трудом успевая прочитать на электронном табло хотя бы половину справочных указателей.

Лифт выплюнул Влада в оглушающую тишину прямо под тяжелые металлические двери, увешанные предупреждениями об опасности несъемных протезов, значками магнита и, верно, для хохмы – мирного атома.