Судьба засранца

– Хреново ты закусываешь! – продолжал политико-воспитательную работу секретарь комсомольской организации, – Я пью каждую неделю, вот, смотри, – он отодвинул уголок красного знамени комсомольской организации, занимавшего всю стену кабинета, и я увидел, что знамя маскировало батареи пустых бутылок «Столичной», «Агдама», «Вермута».

– … А кто-нибудь видел тебя пьяным? – продолжал Лядов, – закусывать надо уметь!..

И секретарь комсомольской организации сделал мне почти часовой доклад о способах и видах закусывания.

– Вот! – торжественно произнёс он, – в крайнем случае, если нечем закусывать – занюхай этим, – он ткнул пальцем в пакетик, – носки двухнедельной носки, – хмель вмиг отшибает.

От ошеломляющих откровений Лядов резко перешёл к официальной части бесед:

– Ладно, – сурово сказал он, – поскольку ты завалил одно комсомольское поручение, придётся дать тебе более ответственное: поедешь на ударную комсомольскую стройку.

– Куда!? – опешил я от такого поворота.

– Куда-то на Север, – туманно ответил Лядов.

Мой озадаченный вид заставил дать пояснение:

– Речь идёт о том, чтобы поехать, а не о том, чтобы доехать…

Я плохо понимающе хлопал глазами. Секретарь комсомольской организации начал психовать:

– Да что до тебя, как до жирафа доходит на третий день! Надо выехать, отметиться, смотаться – если хочешь…

Столь неясные перспективы никак не могли вывести меня из задумчивости и нерешительности.

– Или, может, в шестой цех хочешь?

От одной мысли о шестом цехе меня прошиб холодный пот, Лядов, видя мой ужас, добавил:

– Тебе или-или: третьего не надо! Соглашайся на моё – есть шанс вернуться, а в шестом цеху ты за неделю сгниёшь.

Сгнить мне совсем не хотелось и я выбрал вариант, дававший некоторые шансы, а Лядов на радостях и проболтался:

– Ну выручил, ну выручил! В районе план горит по добровольцам на стройку, а у меня горит разборка в райкоме по этому делу, – он недвусмысленно щёлкнул пальцами по горлу…

(А ещё говорит, что никто пьяным не видел! Брехло…)

– …А мне, – продолжал разглашать служебную тайну Лядов, – пообещали это дело замять, если дам добровольца.