Пробы пера

У Сёмы все валилось из рук, он постоянно проваливался и «зевал», не успевая цепляться веслом за небольшие буруны. Кошка же напротив была в ударе. Сегодня к нему она не приближалась, сквозила мимо на своем каяке и старательно отводила взгляд, так что у Сёмы тоскливо ныло под ложечкой. И чего дуется? Ведь так было классно! А какая она гладенькая, – подумал он и, закрыв на секунду глаза, представил вчерашнее до мельчайших подробностей.

Мысли его нарушил Тим.

– Ты что это, как обухом шарахнутый? Да и Кошка, слышал, от тебя к Лысому в лодку просилась.

Вы совсем оба с ума посходили?

– Отвали, Тимоха. На душе тошно, – сказал устало Сёма и прикорнул возле камня на берегу.

– Ты же сам просил ее к тебе поселить. Может напился вчера или поцапался с ней?

– Лучше бы напился! Не поцапались мы… а это… ну, как бы тебе объяснить… только такого кайфа я в жизни не получал.

– Ничего себе! Я Катьку целый год обхаживал, так она ни в какую со мной.

– И со мной.

– Как это?

– Сам я. Понимаешь?

Тим присвистнул и присел рядом.

– Это ж… изнасилование.

– С ума сошел? Влюбился я в нее, колотит всего. Думать ни о чем не могу – мозги клинит.

– Прижало? Бывает. А она чего?

– Не знаю. Злится! Но ведь ей со мной хорошо было!

Тим помолчал, потом взглянул на друга, лежавшего на берегу с закрытыми глазами, совершенно измученного и несчастного на вид.

– Сказала, что ненавидит меня, и подонком обозвала.

– Ну и влип ты, парень. Что и делать, ума не приложу. Может, она помучить тебя решила, как полагается? Ты подлизнись к ней получше, глядишь, и проканает.

Вечернее накатывание шло успешней, но Семен все равно чувствовал невыносимую тяжесть в груди. Катя его демонстративно не замечала, а, придя в палатку, сразу же отвернулась и сделала вид, что спит. Тогда он решил действовать по совету друга и попытался с ней заговорить:

– Катюш, ну чего ты? Мурлыкни что ли. Влюбился я, сил никаких нет. В голове мутится, так тебя хочу…

– Что?! – взорвалась она и даже ощерилась по-кошачьи:

– Не приближайся ко мне, иначе я за себя не отвечаю!

Полночи он мучился, зная наверняка, что она также не спит, отчего ему было еще хуже.

В какой-то момент сон сморил его, но он тут же проснулся от мгновенной боли в сердце, подобной удару тока. Мышцы его напряглись, и он даже не понял, как и когда подмял под себя Кошку. И опять она яростно сопротивлялась, однако ему удалось овладеть ею даже быстрее, чем в первый раз, и все продолжалось несколько дольше.