80+. Как я (вы) жил

Меня с Витей толпа потащила прямо вдоль вагонов. Стало немного свободнее, уже никто не толкает и можно даже оглянуться. Я почувствовала, что уже не могу дальше идти и села на чемодан, а сына поставила рядом. Он молчит и только испуганно вертит головой. А я смотрю на чемодан, на узел, на сумку и удивляюсь тому, что не потеряла их в этой суете.

Но вот опять завыла сирена, и снова раздался голос из динамиков «Внимание! Воздушная тревога!». Я схватила чемодан с узлом, сумку, сына и бежать. Уже раздались взрывы бомб, когда я увидела, как впереди мужчина с ребенком залез под вагон и спрятался там за колесами.

Я, тоже не раздумывая, кинула под ближайшие колеса вещи и полезла туда с Витей.

Только я уложила за колесами вещи, положила рядом сына, как почти возле нас раздался взрыв. Я закрыла собой Витю. Снова раздался взрыв. Осколки затарахтели по стенкам вагона и посыпались стекла, раздались крики, а я вдавливала сына в шпалы, как могла.

Где-то кричали раненые, где-то что-то горело и взрывалось, а мы лежали, прижимаясь, друг к другу, и вытаращив глаза, вслушивались.

В головах у нас стоял чемодан. Ветром иногда заносило дым от горящего напротив вагона и, тогда я тряпкой закрывала лицо Вити. Взрывы и треск пулеметов то удалялись, то приближались, и мы ждали. Ведь должно же это когда-то кончиться. Было очень страшно. Господи! Неужели это конец! Я уже поняла, что это – война. Но почему такая? Почему у нас? Как хорошо, что с нами нет нашего папы.

Но вот вроде утихло, не слыхать взрывов, улетели гады.

От горящего напротив вагона дышало жаром, а клубы дыма заволокли все вокруг и мешали дышать. Витя опять закашлялся. На платформе лежали раненые и убитые. Несколько человек пытались от горящего вагона оттащить раненых. Уже у другого целого вагона две женщины на коленях стояли над убитым мужчиной и громко голосили.

Я схватила наши вещи, сына на руки и бегом из этого ада, где, обходя обломки вагонов, где, перешагивая через раненых или убитых. Я бежала и бежала, как бы ни замечая всего этого, и только смотрела вперед туда, где заканчивались вагоны. Там не должны бомбить, там не должны стрелять, там нечему гореть думала я и бежала в то спасительное пространство.