Истеричка

 – Но как же так? Ведь Лиза! Она же была очень соблазнительной. Мне всегда казалось, что она похожа на маленькую француженку. Да, на маленькую изящную парижаночку. Она была такая грациозная! Вы помните, как она садилась на стул?

– А как она садилась на стул? – мы удивились, мы не знали, что и тут были особенности.

– Да вы что! Она же не просто плюхалась, она сначала чуть ли не танцевала рядом с этим стулом и мягко потом на него приземлялась… Как листик… осенний.

– Как листик! – Аллочка хихикнула.

– Да! – Бражник загорелся. – Да! В ней был избыток женского… Поэтому вы все и говорили, что она легкомысленная, что она глупая…

– Ой, ну хватит уже! – Чернушкина его одернула. – Чего-то мы говорили… Все он помнит, кто что говорил…

– Да, в ней было очень много женственности, – он повторил и посмотрел на Аллочку с упреком, как на студентку, которая завалилась. – И как же ты ничего не почувствовала?

– Бражник! – Аллочка расстроилась, ресницы у нее заработали, как вентилятор.

– И у тебя не было оргазма? – он спросил.

– Вы меня достали со своими оргазмами! – зашумела Чернушкина. – Мне просто дико это все слышать! При чем тут оргазмы? У Лизы была семья! Семья – это не бордель, семья – это опора. У Лизы был муж! Богатый! Порядочный…

– Высокий! – я подсказала.

– Да, – она вдохнула глубже, – и что еще надо было? К чему все это?.

– В том-то и дело! – Бражник сжал руку в кулак, наверно, захотел придушить Чернушкину. – В том-то и дело! Ты у нас всегда была практичной. Ты все учила наизусть. А Лиза была другой! Лиза была воздушным человеком! Она себя искала! Она пыталась себя понять! Что в этом плохого?

– Ничего, – Чернушкина стряхнула с себя какие-то крошки, – ничего плохого в этом нет. Если летальный исход тебя не смущает.

– А меня не смущает летальный исход! – это Аллочка выдала, как всегда, неожиданно. – Когда я еду в лифте, я всегда вспоминаю Лизу. У нас в банке большой стеклянный лифт, когда он доезжает на десятый, мне хочется сигануть оттуда к чертовой матери. Только чтобы больше никогда не видеть этот проклятый банк и все эти прилизанные рожи!

Чернушкина шмякнула об стол китайское меню.

– Хочешь оргазмов? – она почему-то на меня посмотрела.