Жене́ не обязательно всё знать

Аля, нависнув, заглянула к нему в мордочку, она росистыми ресницами звала любимого, но он не ответил.

В красочном сне, цветы пятнадцатилетия были собраны в корзину: Зеленоградск, неподалёку дом бабушки, где проходило жаркое лето, песочный пляж, плеск волн, Илья добровольно хочет служить длинноногой, фигуристой, светло-русой соседке с румянцем и миниатюрными кистями рук. Рея старше на два года, она лёжа поёрзывает животом о полотенце, позволяя младшему другу играться с её бёдрами, только потому, что он сам опустился на колени и смешно комментирует свои действия.

Сыпет муку на тесто, морося подушечками пальцев, подплющивает будущие пирожки короткими, несильными шлепками, начиняет, щепоткой вдавливая ногти, лепит щипая, разглаживает взбитое яйцо, вдруг, грубое движение снизу вверх, – в духовку! Мелодия будильника под ухом… Гулянов никогда не чувствовал себя настолько обманутым.

II

В душе у каждого есть мир незримых чар,

Как в каждом дереве зеленом есть пожар,

Еще не вспыхнувший, но ждущий пробужденья.

К. Д. Бальмонт

Коричневая вода с градиентным переходом в отражение пастельного, небесно-голубого цвета, сладкозвучно побиваясь о бортики, баюкает грузовые паромы и рыбацкие корабли. Торчат жёлтые краны, понастроены полуовальные ангары, наставлены контейнеры для перевозок, а во главе у всего – бежевое, десятиэтажное, управленческое здание, в верхней трети сужающееся треугольником, чьи краснокрышные мезонины будто бы надзирают. В известковом подвале портоуправления есть бытовка, где справа от дверного проёма верстак, на нём маленький, пузатый телевизор, напротив, стена из шкафов, по свободным сторонам деревянные столы, перед тем, что слева от прохода, разнорабочий Гулянов откинулся поверх кожанного кресла, а диван у второго укрыл коренастый блондин семидесяти лет, электрик, Озёрский Степан Михайлович, он, лёжа, запрокинув одну руку за голову, ожидал начало смены и нашёл юморное применение жесту шака: делать вид, что куришь толстый палец.

В жарком подвале их обдувал вентилятор, высоко прикрученный около телеантенны.

– Илюха, пойдёшь со мной, подавать плафоны, менял девкам люминесцентку, осталось всё прикрутить.

– Оо, я рад, знаешь, надоело дышать пылью в духоте. – вчера он только и делал, что сортировал сломанную мебель.

– Неа, не знаю.

Дед Стёпа напыщенно курнул, по-настоящему закашлялся и проверил наручные часы касио.

– Попиздавали?

– Ага.