Мария

Ты же не собираешься быть демонстратором одежды.

– Я выхожу на сцену в самом артистическом месте Петербурга, и место это называется «Бродячая собака».

– Не слышала, но догадываюсь, к чему ты клонишь. Тебе нужен наряд, от которого все ахнут.

– Мара! Там ахают не от нарядов, там ахают от стихов! И лучшим нарядом признали бы костюм Евы.

Мария усмехнулась.

– Тогда ничем помочь не смогу. Правда, у меня есть знакомый медик, он может подсказать тебе, как правильно питаться.

Татьяна шлёпнула по воде ладонью.

– А говоришь, я не толстая!

– Скажу честно, есть одна лишняя складочка. И подожди, вы там голые, что ли?

Татьяна рассмеялась.

– Нет, конечно, за всё время обнажились только две прелестнейшие женщины.

– Лёгкого поведения?

– Здравствуйте, пожалуйте. Одной была ни кто иная, как Карсавина.

– Тамара Карсавина?! Балерина?

– Да, собственной персоной.

– И что, она вот так взяла и разделалась?

– Не «вот так». В тот вечер её чествовали как европейскую знаменитость. И обстановка была соответствующая.

Наш художник Серёжа Судейкин оформил зал в древнегреческом стиле. Представь: зеркала, канделябры, амуры, гирлянды живых цветов. Выходит Карсавина, вся в белых розах, и танцует на голубом ковре, олицетворяя Афродиту. Потом розы падают, – Татьяна хитро улыбнулась. – Но остаётся одна – в виде фигового листочка.

Улыбнулась и Мария.

– Это уже не Афродита, это Ева.

– Какая разница, Мара! Главное в другом. Карсавина своим танцем продемонстрировала рождение любви.

– Ради Бога.

– Нет, это было очаровательно.

– Да я не спорю. Скажи только, – в голосе Марии появился шутливый тон, – второй прелестнейшей женщиной была не Айседора Дункан?

– Мара, Мара, ты хочешь сказать, что Айседора прелестнейшая женщина.

– Выглядит великолепно. Мы со Степаном видели её в Гранд-опера в Париже.

– С какого ряда?

– Сидели в середине партера.

– Вот! А я видела Айседору в прошлом году у нас в Петербурге. Видела, как тебя сейчас. И, поверь, никакого сравнения с нашей Оленькой Глебовой.

Мария перебила.

– Причём здесь ваша Оленька? Она кто?

– Актриса и танцовщица. Её называют волшебной феей Петербурга.

– Называют, и что?

– Ах, да, извини. Оленька и есть вторая прелестнейшая женщина, которая танцевала нагой. Когда я вижу её в очередном сногсшибательном платье, всегда вспоминаю тебя.

– Сногсшибательные – это какие?

– Сшиты по рисункам мужа Ольги, Серёжи Судейкина – его я уже вспоминала. Художник от Бога.