Неуязвимость

Пока молчит айфон, славянский пантеон

хранит нас всем вокруг, что травян|о и сине.

И видим птицу мы, и будто слышим звон,

звучащий непонятно, но красиво.

«Вечернее поле лечит тонкими чудесами…»

Вечернее поле лечит тонкими чудесами,

которые по одному случались и раньше:

вот колдует ветер твоими растрёпанными волосами,

вот закат впереди, точно облепиха, оранжев.

Воздух прян и тихонечко зелен – не надышаться,

облака резвы, как полярные медвежата.

Непонятно, оно ли это, то самое счастье,

но внутри разжимается что-то, что было сжато.

Ибо если всё это и помнишь – то по отдельности,

а теперь стоишь,

будто перед живой мозаикой,

и буквально дуреешь от ясности, от беспредельности,

так, что думаешь: «Мать твою за ногу!»

Так, что думаешь: «Господи, если ты есть, ласковый

и большой,

пусть все эти цветы – твои дети, чтобы я им немножко

сестра,

лишь бы мне ещё постоять тут с растрёпанною башкой,

с глазами чистыми, рыжими от твоего костра!»

И когда оттикают часики моей сумасшедшей жизни

в каком-нибудь муравейнике из бетона да из камня,

ты пошли за мной не старуху, а девочку в модных джинсах,

с длинной косой и выбритыми висками.

Пусть помчит меня в классной тачке по долгой —

предолгой трассе

под отборнейший хеви-метал, такой эпиграф.

А потом будет зелено-зелено, и ветер бескрайне ясен,

и закат навсегда до одури облепихов.

«мы небо…»

мы небо

мы небо

мы не боимся

мы море, нас море под этим ливнем

мы тысячелицы

стотысячелицы

мы голос, звучащий светло и длинно

мы больше страха

мы смех сквозь грохот

мы древний голос страны свободной

и нас не тронет

и нас не скроет

трусливое, тёмное и слепое

мы говорим, что Россия – наша

мы говорим, что она спасётся

мы

не

боимся, и это значит

мы говорим – и выходит солнце

Незабудки

…И тогда пришла Она к Марье и в ноги упала ей.

Говорит: «Хоть ты защити меня, обогрей!»

«Посмотри, – говорит, – до сих пор я вся в синяках,

не болят они больше, да всё не сойдут никак».

Говорит: «И к подругам ходила я, и к ментам,

лезла в п|етлю – а он обещал, что найдёт и там».

«Здесь же, – плачет Она, – голубые цветы цветут,

сделай, Марья, чтобы меня не нашёл он тут!»

Марья гладит по голой спине её, вся звеня.