Утренняя звезда

Его понимание России сугубо мессианское, он не просто заражает нас восторгом от природы России, как, например, в стихотворении о Байкале:

Там повсюду вечность,

И в мороз, и в зной.

Наша скоротечность

Кажется смешной.

Он рисует свой образ Родины, где каждое дуновение воздуха свято, где пространство рождает ощущение, что вечность здесь рядом, и что пока человек не осознает свою малость перед величием России, жизнь его не продолжится. Также бережно, детально он описывает Москву, под его пером город становится местом поэтического бытования, инструментуется, полифонически звучит:

Улица-шкатулка,

улица немая,

Провожаю взглядом,

в мыслях обнимаю.

Смотрятся друг в друга

купола и храмы,

На Москве дремотной

слышен плач Адамов.

Уходя далече,

люд простой, бояре

От внезапной смерти

молятся Варваре.

Конечно, в наше время судьбоносно, как проявляется поэтическая позиция автора. И Фомичёв ответ даёт. Читая это стихотворение, ещё раз убеждаешься, что люди тонкие, образованные не могут быть в стороне от нужд Родины в самых сложных и драматических моментах:

О ВОЙНЕ

На фашисткой морде гнев и кровь,

Дождь свинцовый сыплет в грудь и в бровь.

Не добили гадов в той войне,

А теперь их бить трудней вдвойне.

Сытая блудница раздаёт вино,

Вавилонским пленом пахнет её дно.

Ложь течёт из чрева, создавая страх,

Кровь людей невинных на её устах.

Там, за океаном, её мерзкий трон,

Те, кто её хочет, прут со всех сторон.

Этот дух тлетворный ищет, в ком пожить,

Заползает в душу, чтоб её убить.

Оттого и пляшет полстраны тогда,

Что не понимает, в чём она, беда.

Максим Замшев,

Главный редактор «Литературной газеты»,

Председатель Правления МГО

Союза писателей России,

Президент «Академии поэзии»,

член Совета по развитию гражданского общества

и защите прав человека при Президенте РФ

Размолвка

Два дня молчания и долгого мычания,

Невыпитой бездонной пустоты,

Я не в себе, устав от расставаний,

И мне неведомо теперь, где Ты.

Два дня, две ночи, россыпь многоточий,

Мучительны экзамены любви,

Но я ещё держусь, а впрочем,

Ещё твой взор плывёт в моей крови.

Так брошусь в улицы, где осень щурится

От солнечных заточенных лучей,

Где молодёжь на лавочках целуется,

Напоминая мне, что я ничей.