Право ненавидеть. Повести

Я – главный, я буду таким, каким меня создала природа, а ты, если дорожишь семьей, потерпишь. Или наоборот: я красивая, а ты терпеливый, у нас идеальная семья. А если ни один из супругов не желает подчиняться, брак распадается. Однако с возрастом ни о какой притирке речи быть не может – характер каменеет. Он думает: я сейчас обижусь, а она осознает и изменит что-то в себе, что меня обижает. Хренушки! Цемент застыл! Для нее он всегда был виноват во всем – от домашнего бытового неустройства до развала Союза и климатических изменений.

Аглая уходила в себя. Подолгу молчала, помногу спала, переосмысливала за чашкой утреннего кофе свои сны. Она поняла, что повторяющиеся сны из прошлого – это попытки разума вернуться к ключевым моментам и переиграть всё иначе. Та новогодняя ночь, те дурацкие «дольчики»… Ведь можно было пойти в общагу к девчонкам из техникума, своим, борисоглебским, которые вечно спорили, какой рассольник правильный – московский или ленинградский.

– Месяц назад о вечеринке договаривались? Они про тебя уже и думать забыли, а ты всё в гости рвешься, – матери почему-то непременно надо было убедить дочь в ее полном ничтожестве, обесценить ее интересы, ее подружек и всё остальное, что могло бы в перспективе вывести дочь из подчинения.

И Глаше снилась новогодняя ночь, которая пошла по-другому. Однако сколько бы тот сон ни повторялся, там всё случалось еще хуже, чем в оригинальном варианте. Именно потому она не любила сюжеты с перемещением во времени – это для дурачков, типа Илюши. Ее машина времени всегда была при ней, а потому путешествия в прошлое не казалось ей такой уж запредельной фантастикой. Обыденность, скука! Если возврат в прошлое не позволяет ничего изменить к лучшему, то какой в этом смысл!

«Встречаясь, – гласит викторианская книга этикета, – воспитанные люди обмениваются любезностями».

– Дорогой! Тут недалеко есть великолепное озерцо, окруженное живописным парком. Думаю, тебе было бы уютно лежать на дне этого чистейшего водоема, с камнями в карманах.