Один из ста двадцати пяти. 90-е

Учителя, потеряв всякую надежду привести «помолвленных» к общему со всеми знаменателю, обратились к военруку школы за помощью и не прогадали. Единственным человеком, которого Королев уважал в школе, оказался именно он. Отставной моряк, в черной форме и с мужскими понятиями, он просто попросил его пойти навстречу учителям и снять кольца:

– Сергей, я понимаю твои чувства. Но ты пойми и женщин-учителей. Им надо воспитывать и держать в узде всю школу. Нелегкий труд, – попросил он.

– Чем кольца мешают им в работе? – спросил у него Сергей.

– В работе не мешают, но есть негласные правила, которые вы нарушаете. Еще, возможно, среди учителей много незамужних. Может, это их раздражает? – продолжал моряк-военрук.

– Нет, не снимем. У нас чувства, – упрямился Королев.

– Хорошо. Я прошу тебя, – ответил военрук.

В просьбе уважаемого человека Сергей отказать просто не смог:

– Ладно. Мы сделаем, как вы просите. Из уважения лично к вам, но никак не к правилам или учителям, – добавил Чиша.

Кольца сняли, но любовь продолжилась. Дни сменяли дни, но рано или поздно все кончается и хорошее, и плохое. Они расстались. Сергей в очередной раз перешел в другую школу и начал забывать первую любовь. Но так до конца и не смог. Всех следующих подружек он выбирал похожими хоть чем-то на нее: с пухленькими щечками, худыми длинными ногами, решительным хулиганским характером.

Природа взяла свое, и с одной из пассий, уже проходящих косяком перед глазами, Сергей лишился девственности.

Причем таким паскудным образом, что через акт любви подхватил мандовошек – лобковых вшей. Занялся самолечением по совету родного дяди, маминого брата. Идти лечиться в кожный диспансер он тогда стыдился по причине малолетства и воспитания.

Способ дяди в корне отличался от нормального медицинского и включал в себя многочисленные втирания серной мази в кожу, вплоть до полного истребления паразитов. С ними Королев расправился, но лечение по методу дяди имело побочный эффект.

Чиша получил отравление серой и провалялся три месяца под капельницами с высокой температурой. После этой истории чуть ли не год он не мог смотреть на женский пол, ассоциируя его с паразитами.

Впоследствии моральные страдания забылись, хотя опыт первого секса никак нельзя было назвать приятным и удачным. Вся история случилась совсем не вовремя, а именно в пору сдачи выпускных экзаменов в школе. Так что сдать их на четыре и пять не вышло.