Один из ста двадцати пяти. 90-е

    «Безвоздушная тревога»

Королев Сергей рос вежливым и культурным мажором. В детстве часто простужался и сидел дома, когда другие дети болтались на улице.

Во время частых болезней от нечего делать начал читать и к пятому классу умудрился прочитать всего Жюля Верна, Джека Лондона и кучу других не менее интересных и нужных книжек. В этот список входили Чехов, Толстой, Дюма в полном собрании сочинений, Гюго «Отверженные» и «Собор Парижской богоматери», а также подобные им произведения, знакомство с которыми, возможно, состоялось слишком рано.

Дочитался до того, что когда вырос, мог иронично сказать: «Мне нечего читать, кроме фантастики и Достоевского, но я его не люблю. Все остальное я уже прочел», – чем вызывал в окружающих недоверие, хотя это и было правдой.

Половина греческой крови, доставшаяся ему от матери, бесконечно любимой Сергеем, делала его похожим на кавказца, брюнета с карими глазами. Вторая половина от отца принесла пухлые губы, животик и весьма выдающийся нос. Из недостатков присутствовало заикание, преследовавшее его исключительно в родительских пенатах.

Чрезмерная опека родителей и требовательность к оценкам в школе делала его мягкотелым ботаником, заученным и замученным донельзя.

Вышеперечисленные качества его одноклассники не обошли вниманием, и он совершенно заслуженно получил немужественную кличку Зайчиша плюс славу маменькиного сынка. Занятия спортом, а именно запрещенным тогда карате, не давали ему ровным счетом ничего. Отношения с ребятами в школе не складывались.

Сергей менял школы в надежде найти общий язык с коллективом, пока его папу, видного хозяйственного руководителя, во время андроповской чистки не арестовали, обвинив в финансовых махинациях. Просидел в тюрьме он аккурат до горбачевской перестройки. А Королев Сергей из хорошего домашнего мальчика по кличке Зайчиша посредством уличного воспитания и в связи с отсутствием прежнего излишнего контроля довольно быстро превратился в обычного хулигана с гордой кликухой Чиша и перестал заикаться.

Первую делягу он провернул в пятом классе, когда из частицы красного знамени, пионерского галстука и куска белой простыни сварганил красно-белый галстук, превратив его, таким образом, в спартаковский флаг. Повязал его на шею и в таком виде явился в школу на уроки. В те далекие времена враждовали фанаты различных спортивных клубов, устраивая массовые драки и различные хулиганские безобразия, именно на спортивную тему.