Две любви Саныча

Алька наблюдала за ним из кухни со смесью одобрения и осуждения. Отца она любила, но в отсутствие матери невольно должна была блюсти и ее интересы. Сложное положение, и ей к тому же вот-вот рожать. И муж не радовал, но об этом позже.

– Куда ты? – спросила она, выдвинувшись из кухни и сутуловато опершись боком о косяк.

Саныч, надев светлые льняные брюки и такую же рубашку с коротким рукавом (вид, в котором, по замыслу, он должен был пойти в «Хуторок»), совал в карманы сигареты, зажигалку, деньги, носовой платок, жевательную резинку, мобильник.

– Куда надо, – с грубоватой лаской ответил он, кидая на себя последний взгляд в зеркало.

– Долго будешь? – поинтересовалась Алька.

Она уже обо всем догадалась – и кто бы не догадался? И Саныч знал, что она догадалась. Но ее осведомленность его вполне устраивала. Он знал, что матери она ничего не напишет. Пожалеет, да и ничего конкретного нет. Но его уважать станет сильнее, да. А это нужно было им обоим, ей даже больше, чем ему.

Он потерял лицо, когда его насильно оторвали от жены.

Но Алька здесь ничем не могла ему помочь. Хоть и все понимала – сама взрослая женщина, пусть и двадцати с небольшим лет. Теперь же папа стал как папа, то есть, нормальный, уверенный в себе мужик. И она за него была рада. Осуждая, конечно, от имени матери. Такая вот семейная математика.

– Не знаю, – сказал Саныч, открывая дверь. – Долго.

Он кинул взгляд на дочку, секунду помедлил, как бы извиняясь перед ней этим своим промедлением, и вышел из квартиры.

На улице было хорошо. Дул теплый ветерок, тени стояли плотными шатрами, тротуары прокручивались под ногами, как беговые дорожки.

Всей дороги было десять минут. Перейти мост – и вот он, микрорайон.

Выйдя на мост, Саныч закурил, наполняясь ощущениями до отказа. Ветер пушистой метелкой щекотал голову, в паху набухало молодое волнение – жизнь! Ему казалось, он мог спрыгнуть с моста и побежать по воде, наискось реки, к дому, в котором жила она.

Но солидность – прежде всего.

Перейдя мост, он не забыл сунуть в рот две мятные лепешки «Дирола». Первое: начисто заглушить запах спиртного. Второе: он просто хотел нравиться ей во всем.

Аня открыла сразу – ждала. И отступила в глубь прихожей:

– Входи!

Саныч вошел не робея, но и без спешки. Глянул на хозяйку, сдержанно улыбаясь:

– Привет.

Она была в атласном сиреневом халате, волосы пышно взбиты, глаза радостные, как у девочки, дождавшейся главного гостя ко дню рождения.