Живой человек

Но не следует отрицать то, что это также иногда и открытие чего-то совершенно нового, разъясняющего эту часть по-другому. Эти открытия развивают и наполняют более глубинным, даже неосознаваемую часть меня. Озарения появляются тогда, когда неосознаваемый я делится со мной своими размышлениями, знаниями и открытиями. Порывы – это соединение наших воли, силы и излияние мыслей, знаний. Интуиция – это его совет, подсказка, деление пониманием и знанием. Мне следует развиваться внутренне и дальше, дабы осознать и создавать всю глубину себя.

»

Гиперион, бывало, уставал во время этого забега, но мысленно убеждал себя в обратном, так юноша делал с любыми возникшими болью или исступлением, и это помогало. Убеждение себя в обратном убирало все помехи на пути и открывало то, что, чаще всего, мы сами себя уничижаем, накручиваем и являемся причиной своих состояния, восприятия и осмысления.

Посланник резко остановился, чуть не пробежав мимо дома, отмеченного на запомнившейся ему карте Бартоломея. Он стоял справа от тропы, чуть дальше от неё.

Его тёмно-бурая древесина и пепельно-чёрная черепичная крыша внушали чувство защищённости и гостеприимства.

Здание это было прямоугольным, длиною вдоль тропы, и двухэтажным. Множественные оконца крестом из тёмно-серого дерева смотрели на тропу и, скорее всего, с другой стороны на море.

«Гостиница. – догадался юноша. – Первый этаж, это то ли столовая, то ли кафе, а второй – сами комнаты жильцов.»

Вывеска над двумя тёмно-серыми дверьми у левого края гостиницы, похожими на вход, гласила: «Гостиница Рикки».

«Кто же эта Рикки?» – сразу появилась мысль у Гипериона.

Рикки оказалась не девушкой, как вообразилось юноше, а хозяином гостиницы, который ходил в каком-то тонком и лёгком незавязанном чёрно-сером халате и белой майке без рукавов, ручками державшейся на округлых плечах и показывающей верхнюю часть слегка волосатой груди. Его большой живот сильно выпирал и растягивал майку. Это брюхо выходило за сам халат и показывало себя всем.

На тканевой майке были какие-то жирные следы, прямо там, где был огромный живот, на пот не было похоже, да и след сухой, похоже на то, что он не умел аккуратно есть. Лишь пара горизонтальных чёрных волосков было на его голове. Щетины не было, но зато был грозный взгляд светло-серых впалых глаз под чёрными массивными бровями. Губы были большие, будто припухшие, но тускло-красного цвета.

Хозяин был на первом этаже и кушал, когда Гиперион зашёл туда.