Живой человек

Всё не могло бы быть без интереса и безинтересности, а это не могло бы быть без контраста. Без одного не было бы другого. Всё произошло из контраста. – летал по своим мыслям и высказывал их Гиперион, так легко и одновременно строго.

Все три полосы на лбу Барти обросли складочками кожи – он удивился.

«Такие трудные мысли не высказываются так резко и просто, ведь это сильный удар, которому нужны долгие раздумия над сказанным. Не подготовленный человек от такого может впасть в исступление. – думал старик, одновременно осмысляя сказанное юношей.

 – Это же гениально! Действительно, гениальное – просто. Неожиданно от такого юноши услышать такие мысли.»

Всё это происходило на протяжении пяти минут. Старик молчал внешне, хотя удивление говорило о многом, но не внутренне. Гиперион молча и сосредоточенно наблюдал за глазами собеседника, они почти не двигались и смотрели на ручку кресла, на котором сидел юноша. Лицо посланника не выражало никаких эмоций и было холодно, но внутри он усмехнулся, ведь когда думал, часто также, как и Барти сейчас, смотрел только в одну точку, это означало сильную сосредоточенность на своих мыслях и погружение в себя, когда не обращаешь никакого внимания на внешний мир.

В голову Гипериона попала мысль, здраво ответить на которую он не желал мочь: «Почему неосознаваемый я не откроет мне причины того, почему я желаю одного и не желаю другого, одно действие согласно мне и без сожалений, а другое нет?»

Но он всё-таки попытался ответить:

«Я сам должен найти причины того, так я развиваюсь.

Без неизвестности не было бы развития. Должен быть контраст. Неосознаваемый я меня так развивает, не открывая причин, я сам должен прийти к пониманию их, иначе было бы неинтересно. Неосознаваемый я, будто Бог, которого ничего уже не интересует, и он даёт себе же другому загадки, дабы этот другой развлёкся, развиваясь. Он, точнее, я желаю себе лучшего и творю себе загадки ради развлечения, чтобы было интересно, да и развиваться чтобы.»

Юноша устал от своих противоречивых и местами глупых мыслей и захотел спать.

«Но, по сути, он ведёт меня по своим следам. Может быть, в надежде, что я пойду иным путём, нежели он? Абсурд. Это просто сделано ради интереса. Контраст. Бог, которому уже всё не интересно создаёт интерес самому себе же, обращённому в неизвестность. Интересно…» – думал Гиперион, пока Барти ещё осмыслял его высказывание, и ещё сильнее устал и уже закрывал глаза, слабо сопротивляясь этому.