Мой Израиль

В жизни моей не случился дом

В жизни моей не случился дом,

Крыша кирпичная, белые ставни…

А впрочем, я плачу совсем не о том,

А может быть – именно плачу о том,

О детстве моем стародавнем.

В жизни моей не случился дом,

В детстве и юности не было дома.

И даже в зрелые годы, потом,

Ни яхты не было, ни парома.

Ни братьев не было, ни сестер,

И даже двоюродных не было тоже.

Ни шумных застолий семейных, ни ссор.

А впрочем, все это, наверное, вздор,

Который режет ножом по коже.

В жизни моей не случился дом,

Только квартиры, и много соседей.

Пили коньяк и кубинский ром,

И песни пели про глупого Фредди.

В маленькой тесной квартирке моей

Вечно толпились чужие люди.

Тосты, заветное слово «налей».,

Полчища самых безумных идей.

Гонимых жалели, ругали судей.

В жизни моей не случился дом.

И все же грущу я о нем, не бывшем.

Начальство его не послало на слом,

И на войне он не стал пепелищем.

Так что же плачу который год

О доме, который не существует,

И вместе со мною грустит небосвод,

И музыкант из минорных нот

Чудную музыку нарисует.

Слеза врача

Закончив медицинский институт и поработав несколько лет терапевтом, или как теперь говорят – семейным врачом, я поступила в клиническую ординатуру по специальности «эндокринология» и проходила её в Республиканской Клинической Больнице имени Паула Страдиньша в г. Риге. Клиническая ординатура предполагала ротацию по разным терапевтическим центрам, включая кардиологию, пульмонологию, гастроэнтерологию, гематологию, нефрологию.

Все это происходило в далекие семидесятые годы прошлого века, и уровень медицины по сравнению с сегодняшним был просто пещерным. Не было еще операций на сосудах сердца, предотвращающих инфаркты, а больные с почечной недостаточностью просто умирали, так как не было отделений гемодиализа или операций по пересадке почек, больные диабетом лечились низкокачественным инсулином и не имели возможности пользоваться приборами, которые определяют уровень сахара крови.

Из громадного количества врачей, лучших специалистов своего времени, которые сосредоточились в Республиканской клинической больнице Латвии, мне запомнилась врач, которая работала в нефрологическом отделении. Это была, по моим понятиям, старая женщина, но, как я сейчас понимаю, ей было не больше 50 лет, она уже много лет работала в этом отделении.