Время сурка

Некоторые из семейных историй я знал с детства – и тогда же, со свойственным многим детям отношением ко времени, когда даже час кажется вечностью, решил, что раз речь идет о моих предках, то все это случилось давным-давно, в незапамятные времена.

Наверное, не существует семьи, у которой не было бы преданий, передающихся из поколения в поколение. Преданий веселых, трагических, как правило интересных только тем, что главными их персонажами являются дальние или близкие родственники. Но истории нашей семьи были необычны хотя бы потому, что в каждом поколении события раз за разом повторялись почти точь-в-точь… Менялись действующие лица, менялись времена и обстоятельства, но, так или иначе, ситуация, в которой оказывались мои предки, оставалась прежней.

Позже, читая Библию, я никак не мог избавиться от ощущения, что Авраам напоминает мне моего собственного деда; по крайней мере, представлял его точно таким же, каким мне запомнился дед, – высоким сухим стариком, педантом, чистюлей и, видимо, изрядным занудой. Кроме того, в нашей родне было много Моисеев, Яковов, Исааков и Иосифов, которых я никогда не знал лично, но которые ассоциировались у меня исключительно с библейскими персонажами.

Поэтому в сорок лет, когда я почувствовал необходимость написать роман, я точно знал, о чем он будет. Я оживил в памяти те давние детские картинки, добавив к ним свой взрослый взгляд на события далекого прошлого. Разумеется, в силу того, что предания были путаными и что по непонятному мне самому легкомыслию я не задал много важных вопросов ни деду с бабкой, ни родителям, кое-что мне пришлось просто придумать. От этого роман получился не вполне реалистичным, но так проще было передать то, о чем хотелось рассказать, не смущаясь некоторыми парадоксами и несоответствиями.

История любой семьи начинается с того из предков, кого сам рассказчик считает родоначальником. В моем случае это был прадед по материнской линии – отец моей бабки, по имени Вульф. Говорят, он был богатым человеком, хотя в небольшом западноукраинском городке, где они жили, по-видимому, богачом мог считаться любой обладатель ста золотых рублей.