По секрету всему свету

Он туда подался из-за того, что, видите ли, я ему надоела хуже горькой редьки… А я кажный день плакала, все его вспоминала, и сейчас плачу… у меня и зрение стало портиться только из-за него. Мне сделали операцию на глаз, но толку мало – не спасли глаз.

– Да, я знаю. А как ты думаешь, он вернется?

– Он мне не пишет, а пишет дочерям. Он же и вам писал. А мне одно письмо прислал, да так он меня поливал в нем грязью. Письмо читала Гутя, а я все плакала… Что же я ему плохого сделала, ведь много лет мы с ним прожили.

Всю жизнь он пил, душу мне мотал. А сейчас говорит, что не пьет и живет хорошо, а меня, змею, видеть не хочет.

– Значит, не вернется, – сказала я.

На улице стало совсем светло, дождь перестал лить.

– Скажи, баб Шур, а твой брат Кирилл давно умер?

– Его на войне убило, двое детей осталось: Тася и Гена. А у Дашеньки сын остался Николай трехлетний, его тетка вырастила.

Когда баба Шура рассказывала мне о своей нелегкой судьбе, я, конечно, ей сочувствовала, но это все было так далеко от меня.

Я не могла прочувствовать ее страдания. Хотела, но не смогла. А старушка по-прежнему плакала и вытирала лицо краешком белого платка. Потом она встала и направилась на кухню.

А я подумала: «Как все-таки хорошо, что я не родилась в то тяжелое и голодное время».

На следующий день я уже с утра думала об Андрее, он мне уже казался таким взрослым юношей. Я поняла, что не могу не думать о нем, и мне захотелось с ним еще раз встретиться, только наедине. Мне хотелось с ним прогуляться по лесу.

Пусть он мне срывает цветы и рассказывает о себе. А я буду слушать и удивляться.

Но день прошел, и я не увидела ни мальчишек, ни Олесю. Она уехала к тетке в город, так сказала ее бабушка, которую я застала возле ворот, она собиралась уходить. А про мальчишек я ничего не смогла узнать.

Утром, около восьми часов, меня разбудила подружка.

Баба Шура уже успела открыться и суетилась на кухне, громко шаркая ногами и гремя посудой. Я слышала ее сквозь сон. Тут в дверь тихонько постучали.

Старушка вздрогнула и спросила:

– Кто там? Входите!

Зашла Олеся.

– Здрасьте! А Оля где? – спросила она.

– Спит, проходи в комнату.

– Хорошо. – Она зашла в комнату и, взволнованным торопливым голосом проговорила: – Оля, вставай, ты непременно должна мне помочь. Оля!

– А! Что случилось? – я широко открыла глаза.

– Ты не могла бы со мной съездить в город?

– Зачем?

– В парикмахерскую.

– Зачем?

– Мне мама разрешила прическу сделать.