До-мажор. Повесть-матрёшка

Из него вышло крохотное человеческое создание лет восьмидесяти, в немыслимой винтажной шляпке с широкими полями. Создание было разодето в радикальные цвета скорой помощи: шляпка белая, белое же длинное платье в пол, с рюшами и с огромными оттопыренными карманами по бокам; и как выстрел в сердце – небольшой, цвета артериальной крови ридикюль на высохшей морщинистой руке, а на ногах ярко-алые кеды.

– Старуха Шапокляк! – пронеслось у меня в голове. И, действительно, вся она была какая-то колючая, востроносенькая, с гримасой ядовитой желчной иронии на узком мультяшном лице.

Старушка вошла в прихожую и, держа перед собой дряблыми лапками кровяной ридикюль, представилась: – Меня зовут Берта Самуиловна Фельдшер.

– Фельдшер? – растерялась я. – Но Луиза Генриховна обещала врача.

– Фельдшер – это не квалификационный уровень, а моя фамилия. – старушка разрезала меня острым взглядом и, рассмотрев моего внутреннего дебила, снисходительно добавила: – Бывают такие говорящие фамилии… еврейские.

– Извините… – промямлила я. – Проходите, пожалуйста.

Но Берта Самуиловна не тронулась с места. Она вздохнула и, глядя мне в душу, сказала: – Для начала покончим с вопросами меркантильными. Вызов на дом, меня, как специалиста, обойдётся вам, деточка, в две тысячи рублей. Затем мои передвижения по городу на такси, лекарства, шприцы, анализы… оплачиваете, соответственно, тоже вы. Изустные выражения благодарности, уважения и восхищения – приветствуются.

– Конечно… – ответила дебил Катя и покорно пригласила врача пройти, наконец, к пациенту.

Тимур уже сидел на диване и сотрясался от кашля. Эти невольные движения отдавали ему в правый бок и заставляли мучительно морщиться. Он осторожно, обеими руками держал свою боль и смотрел на меня чужими осуждающими глазами. Стало очевидно, что я ему никто и звать меня Третья Снизу. – И, вообще… – огорчилась я. – Придумала себе возлюбленного на ровном месте, хотя видела его всего лишь три раза! Да и то, при очччень невыгодных для возникновения нежных чувств обстоятельствах.

Берта Самуиловна уселась перед диваном и щёлкнула ридикюлем. Оттуда она выудила стетоскоп, который сразу сунула себе в уши, и маленькую металлическую фляжечку. Сделав из неё пару хороших глотков, Берта Самуиловна прикрыла глаза, показывая то ли крепость, то ли вкус напитка. Затем она посмотрела на меня и сказала: – Вы наверное подумали, что я алкоголичка? И абсолютно верно подумали.