До-мажор. Повесть-матрёшка

Был он лет двадцати пяти, высок, худощав и рыж, как подосиновик в этом его Знаменском лесу. Было в нём что-то от Толи Семинихина. Я, уж было, хотела ощетиниться и вернуть к себе уважительное отношение, даже ценой гордого «Да, пошёл ты!», но… Домик был так уютен, ноги гудели и требовали отдыха, а Зизи уже довольно ловко вписалась в пейзаж двора и, казалось, всем своим видом говорила: – В ближайшие двадцать четыре часа, даже не подходи со своими «Давай, заводись!», «Поехали!», «Ну, что рванули?»…

– Вадим.

– Катя. – устало ответила я, уже отчаявшись быстро от него отделаться.

– Ну-ка, дай инструмент. – полуприказал Вадим. – Тряхну стариной.

О, господи… Пришлось открыть кофр. Вадим высокомерно принял мою Джамбу и действительно тряхнул «стариной», причём не только седой, но ещё и с морщинистой пигментированной кожей. Я услышала банальную «Цыганочку из-за печки» с такими варварскими купюрами, что у меня заныли зубы.

– Теперь ты. – расщедрился он и протянул мне гитару.

– Ровно в восемь часов вечера, в кофейне «У Потапыча» состоится моё персональное выступление. – сказала я монотонным, скучным голосом, упаковывая инструмент. – Приходи, насладишься в полной мере. А сейчас я хотела бы отдохнуть.

– «У Потапыча»? – разочарованно переспросил Вадим. – Ну, тебя и угораздило! В первый же день. – он сочувственно покачал рыжей головой. – Это ж притон! Его цыгане держат и в эспрессо наркоту подмешивают.

– Я предпочитаю латте. – сердито отрезала я, проходя в дом, и уже оттуда, через распахнутую дверь, добавила: – Ну и город! Если в кафе на центральной площади наркоту толкают, то что же творится с гостиницами? Клиентов подушками во сне давят?

– Пока прецедентов не было. – обиженно крикнул в ответ Вадим. – А вот цыганская наркомафия процветает. У нас в Папеновке их целый посёлок.

В щель между штор было видно, как он ещё некоторое время топтался перед крыльцом, чесал свой огненный затылок, затем вздохнул, сел в свою «Рено» и уехал.

Я с облегчением упала на кровать. « Только через преодоление препятствий достигается настоящее удовлетворение» – всё время повторяет мой отец. – И это правда! – подумала я, закрыла глаза и представила, как Тимур подмешивает в чашечку с латте какую-то подозрительную бурду и подаёт мне. Он перспективно подмигивает, и его глаза загадочно искрятся.