До-мажор. Повесть-матрёшка

Поток студентов поглотил её, радостно хлопнул по плечу, интимно приобнял за талию, дружески взял под руку и мимоходом пригласил в пиццерию, в ледовый дворец, на квартирник очередного модного менестреля… В ответ на отказ, несколько пар локтей чувствительно прошлись по рёбрам и оттёрли её к окну вестибюля.

В окне обитал и здравствовал кусочек городской жизни. С высокого крыльца колледжа разноцветно сыпались студенты, вливались в городской пейзаж и там, в рамочке окна, приплясывали на майском асфальтовом танцполе, вдохновенно трубя в непременные смартфоны.

Катя жадно смотрела в окно и не могла оторваться. Она тянула время, понимая, что обернуться к маячившей в тупике коридора двери хранилища, значит навеки проститься, хоть и с осточертевшим, но привычным набором представлений об устройстве мира.

Она откуда-то абсолютно точно знала, что стоит только краем глаза посмотреть на того, кто появится из хранилища, как рухнут стены музыкального колледжа, полетят к чертям собачьим госэкзамены, и отечество не досчитается ещё одного артиста оркестра народных инструментов.

Зато объявится таинственная всепоглощающая сила и навяжет Кате таинственные всепоглощающие обязанности. Заставит думать и чувствовать чужой и не совсем здоровой головой, станет толкать на дикие и неожиданные деяния, от которых будет всегда мучительно стыдно… Всегда! И через неделю, и через год, и через сто лет.

Она тщательно додумала последнюю мысль, затем не своими, одеревеневшими губами упрямо прошептала: – «Всегда!» и медленно повернулась. Поток студентов схлынул и коридор был пуст. Из его глубины сверкала белым дверь хранилища, с нарисованной на ней отчётливой чёрточкой ручки замка.

И тотчас, как по волшебству, чёрная ручка дёрнулась, дверь распахнулась и… В этот момент Катя крепко зажмурила глаза и стала слушать, как громко, на весь коридор, бьётся её сердце, в унисон с ударами приближающихся неотвратимых каблуков.

– Сотникова… – прогремел над ухом знакомый голос. – Ну ладно ты на репетициях всё время спишь, но в коридоре… стоя! Это уже ни в какую рапсодию не лезет! – Катя открыла глаза. Перед ней стояла директор колледжа Франтенбрахт Алёна Сергеевна, по кличке «Чудище».