До-мажор. Повесть-матрёшка

Этакий вороной купидон, у которого открытый чистый лоб с высшим образованием, интеллигентный, с горбинкой нос и дразнящие поцелуйные губы, в которые хотелось впиться и умереть! Эти тонкие и выразительные черты лица долго и кропотливо вырезал крохотным острым резцом какой-то гениальный скульптор, после длительных творческих поисков и мучений, после длительных арт-запоев и депрессий, когда тысячи просмотренных типажей вдруг неожиданно объединяются в иконописный библейский лик… Короче я обалдела. Ему тут было не место.

– Круассаны, ореховое пирожное, чизкейк… – предложил «библейский лик» самым обыкновенным мужским баритоном.

– Чизкейк. – просипела я, не потому, что хотела, а потому что выговорить это короткое слово показалось мне сейчас единственно под силу. Я расплатилась и присела за стол, на какой-то пень, который выполнял здесь роль стула. – Да-а-а… Представляю, что здесь твориться вечером. – подумала я. – «Берлога» битком набита девицами, желающими приобщиться к произведению иконописи.

Я немножко отдышалась от эстетического шока и почувствовала некий дискомфорт. Оказалось, что ополоумев от внешности баристы, я, как дура уселась на пень с метровым кофром за спиной. Пришлось встать, снять инструмент и прислонить его к соседнему пню. И, конечно, я ничего не смогла поделать со своими шейными мышцами, которые тут же рефлекторно развернули мою голову по направлению к кофейной стойке и намертво зафиксировались в таком положении.

Бариста почувствовал мой взгляд и поднял голову. Он усмехнулся и, указав на кофр глазами, спросил: – Играешь или продаёшь?

Наверное от смущения меня бросило в пафос и я, сама того не ожидая, важно провозгласила: – Продаю, играя! – и зачем-то указала пальцем на потолок.

– Как это?

– Уличный музыкант. – уже небрежно бросила я, усаживаясь на пень и принимаясь за кофе.

– Ух, ты… – с него мгновенно слетела вся его «иконописность».

– Кла-а-асс!.. – восхищённо протянул бариста и погладил кофр. – Вокал или инструменталка?

– Ну, до инструменталки мне, как отсюда до Нарнии. Так… каверы под аккомпанемент.

– Исполнишь?

– Бесплатно не лабаю. Час – две тысячи российских тугриков. – нагло заявила я, старательно пережёвывая чизкейк. Он засмеялся.

– Тебя как зовут-то?

– Катя.

– Меня Тимур.