Тарфу

Стук колёс складывался в слова, от которых Дашка привычно попыталась отмахнуться. Но мысли не слушались её, и как это обычно бывало, если она давала слабину, слова неслись, как гладкая поверхность пластинки под иглой, сами по себе, без контроля, по давно знакомому кругу.

– Те, кому надобно оно будет, помосчь твоя, сами тебя найдут, – раздался в голове голос бабушки.

Дашка вздохнула и зажмурилась, пытаясь сдержать поток воспоминаний.

– А как они узнают, что я… Ну это… Могу… Ну, видеть… – спросила маленькая девочка в Дашкиной голове.

Дашка тряхнула головой и отвернулась к окну.

– Так это ж кто помосчь ищет, ему и сам Боженька помогает. Он на тебя им и укажет, – проговорила бабушка.

Дашка усмехнулась. «Боженька»! Как давно она не слышала этого слова!

– А я как пойму, кому помочь? – продолжал между тем детский голосок.

– Так как же? Вот человек скажет «помоги», тогда и узнаешь.

Дашка покачала головой.

– Если б это было так просто, баб Зин, – она прикрыла глаза. – Если бы твой Боженька и правда хоть кому-то помогал.

За нитчатой изморозью, покрывшей окно, мелькали голые стволы деревьев. Поезд скользил меж заснеженных склонов, как огромный ледяной змей. Сверкающий снег слепил глаза, из-под Дашкиных ресниц то и дело появлялась крохотная серебристая слеза. Уже несколько часов они ехали сквозь дремучие деревни, а железная дорога всё не кончалась.

Дашка огляделась по сторонам, в который раз присматриваясь к пассажирам полупустого вагона. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь.

Не важно о чем, лишь бы услышать звук живого голоса. Но соседи ей попались тихие, ни один не встречался с ней взглядом. Разве что старушка, сидевшая через проход. Дашка уже собиралась заговорить с ней, когда поняла, что старая смотрит мимо неё – на свет восходящего солнца. Раздосадованная, девушка отвернулась к окну.

Из телеграммы было понятно не много. Дашка едва коснулась внутреннего кармана куртки и перед глазами встали заученные наизусть слова:

«СРОЧНО ВСКЛ ЯКОВ ЧЕРНОВ СОВСЕМ ПЛОХОЙ ТЧК НАЕЗДНИК – ЗВЕРЬ ВСКЛ ДЕРЕВНЯ АБО ТЧК ЧИХЕЗА АГЗУ ПРОВОДИТ ТЧК».

Если что и раздражало Дашку больше, чем поездки в таёжное захолустье, так это привычка начальства по-старинке слать задание телеграммой. Девушка прикрыла глаза. Если бы Геннадич, как все нормальные люди, звонил по мобильному, это послание звучало бы почти так же, разве что без знаков препинания.

На человеческий язык телеграмма переводилась просто: «Дело срочное.