Цветущее сердце Шахерезады. Книга девятая

Зато Хаган сидел с выпрямленной спиной, уперев руки в бока. Ни в одном его жесте не читалось раскаяние или стыд.

– Я с тобой полностью согласен, – сказал Хаган. – Дети время от времени говорят и делают глупости. Только мне непонятно, почему это твоему сыну, как ребёнку, можно распускать язык, а моей дочери нельзя защищаться от хулиганов.

– Мой Ильгиз не хулиган! – взорвалась Гиляна. – Это не он избил вашу дочь. Одно дело – сказать глупость, и совсем другое – нанести физическое увечье. Я всегда была и буду против насилия!

В эту минуту Сарнай вышла из своего укрытия.

– Настоящая сила заключается не в кулаках, а в словах. Кулаками можно навредить только на время. Потом раны заживут, синяки пройдут, и вся боль забудется. А вот раны от слов могут оставаться в душе на всю жизнь. И никакая мазь их не залечит.

– Во-первых, здравствуй. Тебя что, не научили, что со старшими нужно здороваться? – ядовито выдавила из себя Гиляна.

– Сарнай, поздоровайся с тётей Гиляной, – строго произнёс Хаган.

Всё, что сейчас хотелось Сарнай, – это крикнуть в лицо этой разукрашенной женщине, что её сын Ильгиз – противный выпендрёжник. Но Хаган уже устремил на неё требовательный взгляд, и ей ничего не оставалось, как поклониться и сквозь зубы пролепетать приветствие.

Гиляна так фыркнула в ответ, что ещё немного – и она бы поперхнулась в собственной ярости. Она демонстративно вышла из-за стола и стремительно направилась к выходу.

– Да кто вы вообще такие? – ядовито процедила она. – Приехали чёрт знает откуда. Если бы не я, вашу дочь вообще не взяли бы в школу. И вообще, вы могли бы остаться жить на улице. Это только в вашей глуши люди плюют вместо благодарности. Но я вам всё это ещё припомню. – Гиляна кинула на Сарнай ненавистный взор и добавила: – А ты, соплячка, держись от моего сына подальше.

– За языком следи! – выкрикнул Хаган. – Тоже мне, цивилизация! Это вот так ты против любого насилия?!

Гиляна что-то пробубнила себе под нос и покинула их дом.

Оставшись наедине с родителями, Сарнай приосанилась. Больше всего она боялась взглянуть в глаза Хагана и увидеть в них хотя бы небольшой намёк на разочарование.

– Сарнай, – подозвал её Хаган.