Запрет на любовь. Рассказы о любви

Однажды вечером, по обыкновению, мы гуляли в парке местного санатория, сплетничая о летних романах одноклассниц.

– Знаешь, Марго, ? вдруг сказала Афродита, сильно раскачавшись на качелях, ? я решила признаться Стасу.

– Стас, нехороший парень. Одно на уме.

– Уверена, Стас влюблён. Как смотрит на меня! Вздыхает, смущается. Веришь, такой донжуан, а боится подойти. Ромео, мой Ромео!

– И ты вышла бы за Стаса замуж?

– Любимый! За ним в огонь и воду! Глаза закрываю, его губы целуют меня по всему телу, руки сжимают в объятиях.

– А, если соблазнит и бросит?

– Маргит (так звала меня только Афродита), берег моря рядом, а там где-то в пучинах, нашёл пристанище папа.

– Не ходи к Стасу, пусть трахает приезжих баб.

– Маргарита батьковна, не будь грубой: девушке, без пяти минут с аттестатом, не идёт. Сама по кому сохнешь?

– Гуляю с одним тут, но всё так несерьёзно. Экзамены через месяц, какие романы?

– В том-то и дело. Уедет мой Стас поступать в институт, и прощай!

– Какой институт? Папаша от плиты не отпустит.

Наш городок славился уютными кафе и отменными кулинарами. Отец Стаса был победителем конкурсов, даже по телевизору показывали. Занял почётное третье место в Париже, четвёртое в Риме. А Стасик с малых лет крутился на кухне.

– А кулинарный?

– Где артистов-юмористов готовят? ? Я рассмеялась, ? никуда не денется твой Стасик-таракасик.

За день до выпускного вся школа узнала, что Стас «послал подальше эту богиньку (Афродиту), чтобы слетела со своей горы».

– Я не тот парень, что бегает в общем стаде ухажёров. Эта дура умоляла, чтобы трахнул, а я ? отворот поворот. Мне целки-неумёхи неинтересны. У меня этого товара…

Я хотела утешить подружку, но Агата Юрьевна (её мать) не пустила в дом. На выпускной вечер Афродита не пришла. Забрала аттестат и на другой день покинула город, не простившись даже со мной, лучшей подругой.

Через год я получила первое письмо, в котором Афродита хвасталась, что стала моделью, хорошо зарабатывает и везде путешествует с показами.

Через два года Агата Юрьевна уехала к дочери, и мы думали, навсегда. Лицо и фигура Афродиты часто мелькали на обложках модных журналов, и в то время, как мы старели и толстели, обрастая детьми и жировыми складками, подруга хорошела и хорошела.

Не знаю, о чём думал Стас, возле своей жаровни, жалел, может быть.