Пути Господни неисповедимы…

Три раза мне кресты дарила,

Прости уж, мама, не сберёг…

Уж восемь лет как на погосте…

Какой же я? Ну как я мог?

2.Себя корю… Я вспоминаю

Так судьбоносный каждый крест.

Учёба, армия, женитьба,

На счастье ты дарила крест.

3.«Ты помни Бога – он поможет,

А мы желаем от души,

Здоровья, да удачи в жизни,

Но крест, он, Гена, для души».

4.Я помнил, мама, да вот к Богу

Пришёл довольно поздно я.

Хотя поступки, размышленья

Всю жизнь вели меня туда.

5.И был бы я каким счастливым,

Имей в руках один хоть крест…

…Тогда, потом, мы горько плачем,

Тогда «дойдёт», вот твой тут крест.

6. И так всегда мы сожалеем,

Чего вернуть уже нельзя.

Умом мы задним так богаты:

«Не так прошла моя стезя».

Стою у образа я Бога,

Молю прощения себе…

    1998 г.

Много у меня стишков про отца и мать.

Все эти слова, написанные о маме, они также относятся к отцу.

Вы оба – дорогие, очень дорогие нам люди. Были бы рядом сейчас братья и сёстры, они бы сказали: «Так, именно так, Гена».

Мы всё помним, отец!

1. Сегодня уж праздник – день славной Победы.

Отец за столом, в окруженьи семьи,

И как же, родные, не праздновать ныне,

Отцу принесли мы поклон от семьи.

2. Мы помним, отец, как тебя провожали,

Как ждали оттуда… хоть малых вестей.

И помним солдатские почтовые ящики,

А где ты служил-то… узнали потом.

3. Дважды ты ранен, солдат наш пехоты,

Дважды за Власовым брешь закрывал,

Та часть – как затычка (срочность какая!!),

Кому приказали, и ты прикрывал.

4. Первым раненьем – ноги переломом —

Там же лечился, домой не попал.

Вторым же раненьем, покрепче чем первым,

На несколько дней ты домой приезжал.

5. И помню рассказ твой, и как ты поник,

Видимо, трудно – ведь ты… человек:

«Немецкий стервятник на марше настиг,

Осталось от роты лишь семь человек.

6. Уж немцам, наверно, на белом снегу

Солдаты казались глухарями в лесу.

Они потешались, я думаю, всласть,

Почувствовав… над нами безмерную власть.

7. Морозы стояли под сорок тогда,

Вот в этот-то день случилась беда,

Немецкою пулей – навылет нога,

Осколок немецкий – в спине навсегда».

8. «Отец мой, отец мой, терпел ты уж как?»

Молчит, и лишь губы так мелко дрожат:

«Скажу я, сыночек, не всё может так:

Ударило в спину, подбросило так.

9. С другого захода, наверно, – нога.