Блэк Виллидж

Так мы и пробыли какое-то время, молчаливые, как двое старых знакомых, каковыми мы не были, отдавшись постоянному раскачиванию поезда, но в остальном не двигаясь. Я смотрела, как он с проворством и изяществом перелистывает страницы, чему я всегда завидовала у людей, так как хотя мои руки и похожи на их, они не способны на такие же движения. Они сильнее и подчас столь же ловки, но нужно признать, что им недостает тонкости. Догадываюсь, что большинство наблюдателей ничего не замечает, но я-то, когда мне нужно перелистать что-то, кроме газеты, я чувствую разницу.

– Эй, мальчик, – в конце концов заговорила я. – Что ты читаешь?

Мальчуган нагнул голову, чтобы взглянуть на меня поверх своих очков для слепых. Это спокойное судейское поведение привело меня в замешательство. Вообще-то, меня не смущают взгляды, которыми смеряют меня люди, подозрительные, презрительные из-за того, что они смутно догадываются, что я не принадлежу к их роду-племени. Их приучили бороться со своими расистскими инстинктами, их уже несколько веков донимает стыд за погромы, и сегодня они безболезненно братаются с неандертальцами и всеми прочими, но, когда они различают во мне чуждую природу, они вздрагивают и тут же, удается им подавить подергивание лица или нет, выказывают недоверие, отвращение и враждебность.

Что до мальчугана, он, на первый взгляд, изучал меня самым объективным и разумным образом, и, возможно, из-за эффекта, порождаемого его неподвижностью и черными очками, я начала было думать, что он, как и я, не имеет ничего общего с людским племенем.

– Почему ты убила тут рядом собак, Клара? – внезапно спросил он.

У него был не детский и не взрослый голос, как будто он охотнее, чем членораздельным языком, пользовался телепатией или смесью того и другого, что делало никчемным физическое измерение речи.

– Тебя ведь зовут Клара Шифф, да? Так почему же ты их убила? – тут же присовокупил он.

– Откуда ты знаешь мое имя? – откликнулась я.

Я была удивлена и немного не в себе. Он не отвечал.

– С каких это пор ты знаешь мое имя? – повторила я, чтобы он нарушил свое молчание.

Мальчуган чуть-чуть пошевелился. Мне кажется, это можно было счесть за пожатие плечами.

– Я знаю его никак не менее трех орогонов, – сказал он.

Орогонов. Вот как он считал. Стало быть, было мало шансов, что он человек.